Вещий Олег - Наталья Павлищева

Олег зашагал по своей привычке по гридне.

– Подарили, говоришь? А как такое с другими они делают? Не одни же мы с Царьградом воюем?

– Есть с кем они договора подписывают на равных.

Олег фыркнул:

– Выходит, обманули нас?

Карл попробовал осторожно объяснить, понимая, что могут полететь их со Стемидом головы:

– Не совсем так. Мы же никогда договоров не писали, а тут дань великую взяли, клясться заставили…

– Не крутись, говори прямо – обманули?

Карл вздохнул, чего уж тут, все одно – Олег не отстанет, вон как взглядом по ним полоснул!

– Ладно, не в том беда, что обманули, хорошо, что вы хоть сейчас поняли…

– Так ведь все, что хотели, получили, только называют это греки хрисовулом, даренным правом значит.

Отмахнулся Олег, надолго о том забыл, но где-то внутри засело, видно, что не на равных все же с греками, стал время от времени со Стемидом о том заговаривать, вроде думать, как теперь исправить.

Немало времени прошло, снова вернулся к этому разговору Олег. Сам позвал Карла со Стемидом и предложил… договор с греками переписать! Старый франк удивился:

– Да кто ж договоры просто так переписывает, княже?

Снова хитро сощурились глаза князя, оба советчика уже хорошо знали, почему, видно, придумал что Олег. Так и было.

– Надо, чтоб греки поверили, что снова скуфь собираю. А против кого – тайна, пусть посомневаются…

Долго рядили после этого, велел князь греческим купцам осторожно оружейные склады показать, чтобы поняли, что запасы делает вроде как для будущего похода. Как поверят, так и съездить в Царьград с новым договором.

– Только на сей раз все вперед продумайте, чтоб промаха не было!

Карл со Стемидом с того времени только договором и занимались, все боялись упустить чего, понимали, что князь хоть и не казнит, а по головке не погладит, если что не так сделают.

Глава 44

Цареградский торг гудел множеством голосов, предлагая все возможное и невозможное. У Сбыша, который топал позади Хореня, даже голова закружилась, столько ею вертел.

– Где ж здесь можно что найти? – почти с тоской произнес русич. Хорень хмыкнул в усы:

– Найдем! Если здесь, то отыщем.

Он не раз бывал на рынках Византии и прекрасно знал, где и что продается. Конечно, ромеи делают вид, что не торгуют людьми, но это только для непосвященных, торгуют, и еще как! От 10 номисмов за ребенка до 50–60 за умелого взрослого или красивую девушку. 50 номисмов у Хореня еще были, если не хватит, он рассчитывал взять в долг у знакомых купцов. Только сразу отправляться к ним не стал, сначала стоило найти Ганку, хазарин, уверявший, что продал ее ромею за целых 100 номисмов, мог и солгать. Хореню не хотелось сейчас думать над тем, что он сделает в случае обмана с тем хазарином.

Сбыша пришлось подгонять, слишком увлекало того происходящее вокруг. Сам русич торопился, словно что-то почувствовав. Они столько дорог прошли, стольких врагов побили, со столькими людьми побратались… Если сейчас окажется, что Ганку только вчера продали куда-нибудь в кабак развлекать пьяных вояк, то Хорень просто разнесет весь рынок, достанется и Царьграду!

Наконец они добрались до места, где стояли пригнанные на продажу. Мужчины, женщины, дети, они располагались согласно своей ценности – отдельно сильные и крепкие юноши, способные стать хорошей тягловой силой в хозяйстве, если, конечно, будут подчиняться; отдельно женщины, которым предстояло заниматься домашними делами купивших их; отдельно дети, чья цена была минимальной, ведь неизвестно, что из ребенка вырастет, да и когда еще… Отдельно красивые девушки, предназначенные на потребу сластолюбцам. Завидев таких, Хорень со Сбышем прибавили шаг. И все же Хорень, пожалуй, мог пропустить ту, которую искал. Ганку заметил Сбыш, он дернул старшего за рукав, показывая на стоявших чуть в сторонке славянок:

– Смотри!

Это действительно была Ганка, привязанная еще к одной девушке. И без того худенькая, сейчас она просто просвечивала насквозь.

– Сколько ты хочешь за эту девчонку?

Ганка вздрогнула и обернулась на голос. Глаза ее обрадованно заблестели, еще мгновение – и девушка бросится на шею Хореню! Этого русича Ганка узнала бы даже с закрытыми глазами стоящего в толпе сотен других людей! Но тот смотрел в сторону так, словно и не видел не только радости Ганки, но и ее саму. И торговал он вторую славянскую девушку – Живу, с которой Ганка последнее время спала, укрывшись одним рваным одеялом, и ела из одной плошки. Ела, если давали. Они не хотели выполнять распоряжения сначала хазарина, который привез их в Константинополь, а потом и торговца живым товаром, купившего славянок у хазар. Потому строптивых били и морили голодом. Наверное, убили бы, если бы не надеялись получить за красивых девушек много золотых монет. Но надежда выгодно продать товар с каждым днем таяла, потому что покупатели понимали, что непослушные девчонки не станут работать в кабаках на потеху жаждущим, а значит, доход с них будет маленький.

Хозяин девушек, почувствовав, что наконец сможет сбыть товар, принялся нахваливать Живу как только мог. Купец равнодушно осматривал достоинства славянки, морщился, сбивая цену, потом перевел глаза на Ганку:

– А за эту?

Понимая, что может потерять выгодного покупателя, хозяин вдруг объявил, что продаст вполовину дешевле, всего за 70 номисмов, но только если купец возьмет обеих. Тот в ответ так же лениво-разочарованно протянул:

– Куда мне обе?

– Хороши девки, хороши! – засуетился ромей. – Бери обеих, не пожалеешь!

Хорень махнул рукой:

– Ладно, беру!

Сунул в руку ромею монеты и кивнул девушкам, чтоб следовали за ним. Владелец заверещал, что просил больше, это не произвело на русича никакого впечатления, он сонно обернулся и пожал плечами:

– Не хочешь? Возвращай деньги.

Глядя на покупателя, ромей согласно закивал головой, отдать обратно уже полученные номисмы рука не поднималась. Он утешил себя, что хоть ничего не потерял, купил-то у хазарина дешевле, за десятку, да их еще и кормить надо…

А Ганка с Живой семенили вслед за Хоренем, едва поспевая из-за связанных ног, но не решаясь попросить развязать. Ганка не могла понять, почему русич ее не узнает и зачем купил? Тот вдруг остановился и, обернувшись, вынул из-за сапога нож:

– Давайте, разрежу путы.

Голос девушки дрогнул:

– Ты нас искал?

Хорень кивнул:

– Искал. Я же обещал тебе, что вернусь и заберу, а ты не дождалась…

Глаза русича блестели лукаво, Ганка поняла, что тот в хорошем настроении, и в ответ улыбнулась. Впервые за много месяцев.

На следующий день они уже плыли в Киев. Глядя на Хореня, работавшего вместе с другими огромным веслом, Ганка вдруг заметила, что прядь на его виске стала совсем седой.

Раголда уж не было в живых, и Хорень где-то по дальним землям бродил, но купцы, каким доверять можно, нашлись. Назвали греков, таких, чтоб показ оружия не бесполезен был, что в Константинополе к императорскому двору близкие, куда надо вхожи. Исподволь, осторожно с ними разговоры про русское оружие вели, ромеи хитрые, надо, чтоб не заподозрили, что им специально работу ковалей показывают. С кузнецами тоже договорились, тут Зорень помог, он давно вместо отца мечников возглавлял.

Все как надо прошло, купцов тех вроде втайне сводили к мечникам, булат показали. Как бы случайно и склады с готовыми мечами на глаза попались, да запасы стрел для луков… Заторопились вдруг купцы обратно в Византию.

А князь, как узнал, что в Константинополь собираются, к себе позвал. Испугался старый грек Филимер, слышал о князе, что тот волхв, хотя и был другой веры, а испугался. Только Олег не просто кликнул, он людей за купцами прислал, как тут не пойдешь? Шли в княжий терем и с жизнью прощались, понимали, что если ведомо Олегу про их поход к мечникам, то в живых не оставит. Уже и жалели, что соблазнились на предложение русского купца Невоя булат одним глазом глянуть…

Олег встретил почти ласково, долго расспрашивал про торги, не обижают ли, про выгоду, про то, какие товары привозили, да что вдруг скоро домой собрались. Филимер ответил, мол, семейные дела зовут. Олег закивал согласно, попросил передать императору Льву и его соправителю Александру пожелания добра и процветания, а еще подарки. Только подарки надо чуть подождать, а потому задержаться. Глядя в стальные насмешливые глаза киевского князя, Филимер думал, кому пришло в голову сказать, что они почти синие и веселые? Подождать, конечно, согласились, только просили недолго. Олег пообещал… мечников поторопить. От этих слов снова похолодело внутри у греков, но князь глядел все так же довольно.

Как шли из княжьего терема на свой двор, и не помнили, только там уже повалились без сил на лавки, стали на себе вороты рвать, чтоб воздуха свежего глотнуть. Не понимали – то ли пронесло грозу мимо, то ли отложило на время.

Оказалось – пронесло. Князь подарки задержал всего на три дня, мечники закончили рукояти у двух великолепных мечей, и купцов позвали к Олегу снова. На сей раз предупредили, что за дарами для императоров византийских.