Красный рассвет. Иноходец - Сергей Извольский

тебе надо будет посетить прием в посольстве Конфедерации. Там тебе в торжественной обстановке хотят вручить орден за спасение прокурора.

— Оперативно.

— Дэвид Мэйсон далеко не последний человек, так что да, оперативно. Но есть и еще кое-что.

— Что?

— С тобой хочет поговорить Генрих Станкевич.

— Насчет чего?

— Я не знаю. Но это согласовано с Родионовым, так что можешь сильно не переживать, на съедение не бросят.

— Да я и не переживаю.

— Это хорошо.

Жанна поднялась с кровати и замерла, глядя на меня сверху вниз. Глаза ее поблескивали (для меня, в моем спектре зрения), контур закутанной в одеяло фигуры четко очерчен на фоне светлого проема двери.

— А ты знаешь, что у тебя в темноте глаза как у кошки светятся? — вдруг спросила Жанна.

— Знаю.

— Отчего так?

— Воздействие Сияния, я тебе про него рассказывал.

Жанна постояла еще немного, потом ткань с ее плеч мягко соскользнула на пол. Если закутанная в одеяло она была похожа на обычную римлянку, то без одеяла глядя на нее я легко представил римскую богиню. В обычной ситуации, обычный человек, кроме очертаний фигуры мало бы что рассмотрел — темно, но я-то в темноте хорошо вижу. Так что сравнение с римской богиней проводил вполне полно и экспертно.

Жанна между тем скользнула под одеяло, прижавшись ко мне неожиданно горячим телом. Я так и сидел оперевшись плечами на изголовье, так что Жанна перевернулась на спину и положила голову мне на грудь, глядя снизу-вверх.

— Помнишь я упоминала, что рассчитывала устроить себе небольшой, но незабываемый отпуск?

— Помню.

— Ты как насчет поучаствовать?

Глава 21

— И кто же такой Генрих Станкевич?

Родионов в ответ на вопрос только хмыкнул и отвернулся, глядя в иллюминатор.

Наш Ил-108, небольшой административно-служебный самолет, как в этом мире в России бизнес-джеты официально называли, только что набрал высоту и под ровный гул двигателей направлялся в сторону Москвы.

Посмотрев на проплывающие снизу облака, Родионов еще раз усмехнулся невесело себе и своим мыслям, после чего наконец поднял на меня взгляд.

— Кофе будешь?

— Не откажусь.

— Сахара сколько?

— Три ложки.

Родионов воззрился на меня в состоянии крайнего удивления, я же недоуменно плечами пожал. Кофе пью раз в несколько дней, иногда даже раз в неделю, но, если уж пить, так чтобы со всех сторон бодрило.

Смотрел Родионов крайне удивленно, но комментировать мой запрос не стал и зажал кнопку связи со стюардессой.

— Лидочка, мне как обычно, а Максиму положи три ложки сахара. Только не размешивай, он слишком сладкий не любит.

А нет, все же не удержался от комментария.

Через минуту стюардесса Лидочка принесла кофе, поставила на столик и приветливо нам обоим улыбнувшись, удалилась. Только после этого Родионов заговорил.

— Генрих Станкевич — экстраординарный человек великих возможностей. Человек, который сделал себя сам, яркая звезда на политическом небосводе и эталонный пример для подражания.

Родионов смотрел на меня, во взгляде виделась грустная насмешка.

— Также можно сказать, что Генрих — удачливое ничтожество и самый настоящий эталонный мудак. В принципе, обе характеристики одинаково верны. Тебе с какой стороны рассказывать?

— Мне бы крупицу истины.

Родионов в удивлении поднял брови, но комментировать не стал.

— Мы с Генрихом в одном училище учились, предпоследний выпуск перед началом реформы.

Под взглядом Родионова я понимающе кивнул. В этом мире служил в бригаде постоянной готовности, и у нас — со слов замполита, была более обширная образовательная программа чем в других частях. И на лекциях наш майор много и подробно рассказывал, как после вспыхнувших в девяностых по всем границам Союза кровопролитных конфликтов, по итогу их опыта, изменялся не только облик армии под новые вызовы и правилась идеология в ходе видоизменения Союза, но и была кардинально реформирована модель военного образования.

— Классификацию офицеров по Манштейну слышал?

— Это про четыре типа офицеров? Глупые и ленивые, трудолюбивые и умные, трудолюбивые и глупые, а также умные и ленивые?

— Да. Самый страшный взрыв знаешь какой?

— Взрыв энтузиазма у деятельного идиота?

— Откуда ты взялся такой эрудированный?

— Из другого мира.

— А, ну да. В общем, нынешняя модель позволяет энергичных и тупых, самый опасный тип по Манштейну, отсекать с порога. Но Генрих, он как спящий агент — он бы и в нынешней системе не сразу себя показал, у него ведь энергичные вспышки случались приступами.

— Настойчивость, энтузиазм, инициативность — это всё отрицательные качества, если человек тупой.

— Вот-вот. Я чуть было не вылетел из училища из-за него, потом общение свел к минимуму. Как он до выпуска дотянул — уму непостижимо, просто повезло. Сейчас бы он не только сетку психологов не прошел, ты же про рекомендательную систему слышал?

— Да.

— Про коэффициенты?

— Да.

В стране сохранилась всеобщая воинская повинность, но службу в армии все начинали с Курса молодого бойца, и начинали с двадцати одного года. Дальше некоторым, не всем, предлагалось заключить контракт, манящий самыми разными льготами и плюшками от государства. Если же к началу КМБ у бойца имелось в наличии законченное среднее-специальное образование — техникум, училище или колледж, то тогда можно было получить направление на четырехмесячные лейтенантские курсы. И каждый офицер-рекрутер, в частях это были в основном замполиты, получали повышающие коэффициенты по результатам значимых вех карьеры тех, кого склонили к продолжению службы в вооруженных силах. Или понижающие коэффициенты. Они применялись не только к премиальным частям и надбавкам денежного довольствия (не трогая оклады), но и к расчету будущей пенсии. В общем, заинтересованность в хороших кадрах у непосредственных исполнителей была мотивирована не только идеей.

— Мало кто стал бы давать ему рекомендацию, а из офицерской школы он бы гарантированно вылетел. Но в то время в ряды кто только не просачивался, еще более удивительные кадры, так что и Генрих смог. Потом пару раз ему откровенно повезло, тем более он ведь себя каждый раз на новом месте не сразу показывал. Ну а когда показывал… Знаешь самый быстрый и надежный способ в то время, как избавиться от деятельного и опасного идиота в своем подчинении?

— Откуда?

— Ну мало ли, ты парень сообразительный.

— Не всесторонне.

— Самый верный и быстрый способ избавиться от неудобного подчиненного в то время — отправить его на повышение. Через четыре года после выпуска я еще глотал