Красный рассвет. Иноходец - Сергей Извольский

если решить вопрос вторжения, доступ если не к вечной, то к очень долгой жизни для избранных. И это стоит того, чтобы попытаться забрать меня из-под вашего крыла и попробовать договориться. Договориться со мной, — добавил я, уточняя.

— Или тебя использовать. Или убить, — неожиданно произнесла Жанна.

— Или использовать. Или убить, — легко согласился я.

Надо же, Жанна совершенно не в курсе происходящего, но нюансы чувствует, как никто другой. Сейчас она, кстати, уже смотрела на брата — в ее взгляде явно читался вопрос о наличии доли шутки в сказанном, моей нормальности или же достоверности сказанного. Семенович все еще молчал, и Жанна явно заметила, как он напряженно обдумывает услышанное. Посмотрела на меня, я покивал и пожал плечами. Мол да, бывает что shit happens, и мы сейчас в центре процесса.

Некоторое время стояло молчание.

— Но… как это может… — Семенович выглядел явно сбитым с толку.

— Семеныч, я тебе уже говорил насчет этого. Не нужно задумываться, как это звучит. Это надо просто принять: то, о чем я говорю, работает не спрашивая разрешения ни у логики, ни у законов физики.

Жанна, закусив губу, по-прежнему поглядывала на нас огромными глазами. Подобные разговоры явно находились за гранью ее понимания, и она просто не могла осознать, как ее старший и усатый брат спокойно и доверительно слушает подобные вещи.

— Ясно. Ясно, — покивал Семенович. — Ладно, пошел я. Вы главное дома сидите, и на связи будьте постоянно. Даже в душ с телефоном.

Попрощавшись по второму разу, он поднялся и вышел, крайне озадаченный. Жанна, с удобством развалившаяся в кресле, уже вернула облику спокойствие и сейчас с интересом разглядывала меня, словно новым взглядом. Я прямо на нее не смотрел, но конечно наблюдал краем глаза. И поймал момент, когда она собиралась было заговорить, своим вопросом опередив ее на доли секунды.

— Слушай, а ты специальный агент прямо из серии пиу-пиу ганфайтер, или дипломированный специалист-психолог, исключительно острым умом работаешь?

Жанна в ответ на мой вопрос улыбнулась так нравящейся мне обаятельной улыбкой.

— Как насчет обмена? Ты мне рассказываешь о себе, я рассказываю о себе.

Судя по подачи Семеновича, он так и так собрался ее в дело посвящать. Так что по идее, я бы ей и без обмена рассказал. Но раз предлагают, грех не воспользоваться.

С другой стороны, если Жанна дипломированный специалист-психолог, она же может об истине тактично умолчать и мне левую легенду задвинуть. Но она и так об этом умолчать может, что я кочевряжусь?

— Началось все с того, что в мае месяце две тысяча двадцать первого года я возвращался на своей машине с корпоративного праздника, и вдруг перед глазами появилась снежная белая пелена, а я оказался на заснеженной поляне ледяных пустошей чужого мира…

Я рассказывал долго. Больше часа, говорил и говорил. Жанна слушала внимательно. Не перебивала. Несколько раз ловила паузы и задавала уточняющие вопросы.

Внешне спокойна, но во взгляде — целая гамма чувств. Но я видел, что хотя разумом она еще не готова поверить, то сердцем уже мне доверяет. Просто потому, что видела реакцию брата на мои слова. И еще видела из первого ряда, как нас пытались забрать непонятные товарищи, которых половина питерской конторы сейчас усердно ищет и найти никак не может.

После моего рассказа, когда я закончил, довольно долго стояла тишина.

— Сложно принять. Легко понять. И невозможно забыть, — подытожил я сказанное после того, как пауза совсем уж затянулась. Жанна только кивнула и усмехнулась.

— Теперь твоя очередь, — напомнил я ей.

— У меня есть в анамнезе базовый спецкурс, также каждые четыре месяца я подтверждаю нормативы по физической и стрелковой подготовке. Но от роли агента… как ты сказал?

— Пиу-пиу ганфайтера.

— От роли агента пиу-пиу ганфайтера я далека также, как Туманность Андромеды от нашей галактики. Я дипломированный психолог, ты правильно догадался.

— Какова была твоя задача насчет меня?

— Вполне стандартная: привлечь, вызвать влечение, привязать к себе. В идеале — влюбить, чтобы контролировать максимально полно.

— Ты так легко об этом говоришь.

— Это сделать гораздо проще, чем тебе кажется. Я специалист, напомню, меня этому в институте учили.

— Вот прямо ты пришла в институт и тебя сходу начали учить контролю над…

— Вообще-то еще в средней школе у меня уже были профильные факультативные занятия с куратором, практика в том числе. Да-да, тренироваться подчинять чужие сердца я начинала с тринадцати лет, с одноклассников. Ты вообще в курсе, что наша организация ведет иногда прямо с начальных классов?

— Откуда я могу быть в курсе?

— Ну мало ли. Вообще, если ты вдруг не заметил, у нашей страны на этой планете в противниках сразу два могущественных военно-политических блока, и здесь до сих пор продолжается Большая игра. Слушал про такую?

— Я школу не прогуливал.

— Раз слышал, не понимаю удивления. Отбор способных детей силовыми и научными ведомствами в нашей системе образования происходит как можно раньше. Через школу, олимпиады, зарницы, спорт, секции, даже через дворовые уличные разборки малолетних преступников — где только не ищут. Как находят, сразу ведут в нужном направлении, помогая и подталкивая. Об этом же на каждой второй кухне судачат.

— Я как-то видимо только в первые и третьи кухни заходил, прости.

Жанна усмехнулась, а после снова подарила мне свою обаятельную улыбку. Но почти сразу вернула серьезный вид и продолжила.

— Юра старше меня на четырнадцать лет, его в старшей школе приметили, так что у меня в принципе выбора даже не было, я под крылом тоже в средней школе оказалась.

— Ничего себе, как все… масштабно. У нас такого нет.

— Сочувствую. Вам.

Вопросительно подняв брови, я глянул на Жанну.

— Для того, чтобы сохранять сильное государство, в первую очередь надо воспитывать младшее поколение, иначе его будут воспитывать чужие люди, — пояснила она.

— Ты прямо как наш майор замполит говоришь. Замполит этого мира, имею в ввиду, когда я здесь служи… — я осекся, увидев искру веселья в глазах Жанны. — Ты серьезно⁈ Товарищ… капитан? Нет? Реально товарищ майор?

Жанна отвечать не стала, просто не скрывая удовлетворения прикрыла глаза на секунду, подтверждая.

— Бо-о-ожечки-кошечки, какое удивительно дело.

Жанна снова комментировать не стала, только улыбнулась. Смотрела она на меня сейчас уже из-под полуопущенных ресниц. Взгляд ее неуловимо изменился, поза незаметно поменялась, и сейчас как-то вдруг