Воин пяти Поднебесных: Пророчество - Уэсли Чу

В награду за дерзость Сали вручила ему еще одну монетку, подумав, что, если ей придется платить всем детям в списке, через неделю она окажется в богадельне.

Сали спустилась по лестнице вместе с мальчиком и отослала его. Уличная вонь ударила ей в нос, как только она вышла из гостиницы. Она прожила здесь два дня и по-прежнему не могла привыкнуть к запаху навоза, грязи и бедности, витавшему в городе. В отличие от Травяного моря, где всегда дул ветер, в Цзяи воздух казался застоявшимся, загнанным в ловушку меж стен. Совсем как люди.

Сали посмотрела по сторонам и двинулась дальше, в глубь квартала. Вскоре она наткнулась на торчавший из земли деревянный столб. Со всех четырех сторон было написано что-то на чжинцзы, а сверху грубо вырезан катуанский символ, обозначавший весы.

Она зашагала по главной улице и почти в самом ее конце обнаружила знак цветка. Там шла небольшая свадебная процессия — двое молодых людей, очаровательная пожилая чета (очевидно, во втором или третьем браке), окруженная многочисленными внуками, и три женщины танцевали под бой нескольких барабанов-тууров. Сали смешалась с прочими зрителями и похлопала себя ладонью по груди в такт барабанам, когда шествие проходило мимо. Людей на празднике было немного, и настроение не самое радужное, однако Сали понравилось, что традиции по-прежнему чтут. Оседлые, к счастью, это позволяли, невзирая на свои более строгие верования. Недоставало лишь свадебных одеяний да участвующих в процессии лошадей, но тут уж ничего не поделаешь…

Сали снова сверилась с запиской и продолжила поиски, обходя дом за домом. Она испытала четырехлетнего ребенка в комнате на втором этаже, где ютились три семьи. Затем — девочку, работавшую в лавке, где продавали конину, конский волос и сухожилия. Следующим оказался подмастерье кирпичника. Сали взглянула на навоз, густо покрывавший его руки, лицо и тело, и немедленно решила, что вернется попозже — после того, как он хорошенько вымоется.

Сали успела обойти всех по списку и уже заканчивала испытание дочери травницы, когда в животе у нее заурчало. Она до сих пор ничего не ела. Почему она постоянно об этом забывала? Наверное, дело было в Зове. Он до сих пор не ослабел. Наоборот, он стал таким сильным, что заглушил остальные чувства. Сали зачастую не ощущала никаких телесных потребностей, только грызущее, мучительное желание бросить все и бегом броситься в Шакру.

Как только Сали подумала о своем пустом желудке, голод властно напомнил о себе острой болью в животе. Она поморщилась, разговаривая с матерью девочки.

Травница заметила, что ей не по себе.

— Ты здорова, Искатель Души?

— Да, — ответила Сали сквозь зубы.

Но травницу было не обмануть. Она взяла Сали за руку и сжала ее, пытаясь что-то понять.

— Ты страдаешь от утраты?

— Нет, ничего подобного. Просто… — Сали сама не знала, как описать свое влечение. Она попыталась высвободить руку, но у травницы оказалась крепкая хватка.

— Значит, пристрастие? — женщина сочувственно взглянула на нее. — Не стыдись искать помощи. Я не раз уже лечила воинов. В последнее время многие борются с дурными привычками.

Дурные пристрастия считались грехом среди ее сородичей. Но, возможно, травница и впрямь знала, что делать. Сали наклонилась к ней и, понизив голос, произнесла:

— Нет ли у тебя средства для подавления желаний?

Женщина кивнула:

— Какого рода желаний? Чжунская выпивка? Веселящий дым? Опиум? Лечение зависит от способа опьянения.

— Ничего подобного. Это скорее душевное…

Нехорошо, если по городу пойдут слухи о том, что местный Искатель Души страдает от дурной привычки.

— Пристрастие к игре? Жестокость? Жажда убийства? Постельные…

— Нет, нет.

Это был бессмысленный разговор.

— Простите, госпожа травница, я зря трачу ваше время. Я как-нибудь справлюсь.

— Подождите, пожалуйста.

Травница заспешила к многочисленным деревянным ящикам и быстро вернулась, неся в одной руке чашку, а в другой — маленький флакончик.

— Листья крысохвоста и ястребиная кровь. Две щепотки в чай или горячую воду каждое утро. Не больше одной чашки за раз. Душа успокоится почти на целый день.

Сали стояла неподвижно.

— Сколько стоит?

Травница поставила то и другое на стол.

— Считайте это моим вкладом в поиски Вечного Хана.

Сали попробовала напиток — легко можно было догадаться, какой вкус он имел, учитывая крысохвост в составе. По ее телу растеклось тепло, а за ним немедленно последовал покой. Мучительное влечение ослабело, и прежние телесные ощущения вернулись. Сали до сих пор даже не подозревала, что у нее чешется нога.

Она сделала глубокий вдох.

— Спасибо.

— Приходи, если понадобится еще, Искатель Души.

Сали некоторое время стояла в дверях, мысленно прокручивая случившееся в голове. Она никогда не понимала в полной мере, сколь важную роль играют для ее народа Искатели. Непривычно было видеть чужую признательность. Сали не встречалась с ней, будучи Волей Хана и Броском Гадюки, потому что почти не входила в общение с низшими кастами. Теперь, когда она бродила среди простых людей, отношения с ними казались странными, но не лишенными приятности.

Сали вышла из лавки и зарысила — даже почти побежала — к ближайшему уличному торговцу. Теперь, когда в голове у нее прояснело, она поняла, что умирает от голода. Она взяла по порции каждого блюда и, как только торговец передал ей миски, проглотила всё, не ощутив вкуса. Рис был пресным, в пряном супе с лапшой недоставало лапши (да и пряностей, если на то пошло), мясо отнюдь не походило на конину, и Сали предпочла не задумываться, из чего сделаны так называемые овощные пирожки. Впрочем, это все было неважно.

Она воздерживалась от замечаний, пока не проглотила последний кусочек, а потом дала себе волю:

— Ну и дрянь. Что я такое съела?

Торговец отвечал, не моргнув и глазом:

— Да уж, судя по тому, как вы очистили миски, еда вам совсем не понравилась. Хотите добавки?

— Хочу, дружище, — честно сказала Сали. — Все это похоже на нашу еду, но на вкус совсем другое. Интересно почему?

Торговец вздохнул:

— Я ведь был старшим поваром у вождя Фушаня. А здесь крутись как хочешь без подходящих припасов. В Цзяи нет трав, которые растут у нас, вот я и обхожусь тем, что привозят в город оседлые.

Сали скривилась:

— Чжунская кухня — сущий ужас.

— Согласен, — ответил торговец и протянул руку. — Девять медных лянов.

Она заплатила без возражений.

Так прошли и следующие несколько дней. Тот же мальчуган являлся к ней рано утром с новым списком. Сали прочесывала очередной кусок квартала, а затем подходила к очередному уличному торговцу. К сожалению, повар из Фушаня, с которым она познакомилась в первый день, оказался среди них лучшим, так что Сали сделалась его постоянной клиенткой.

До конца недели она обыскивала