Семь девиц для некроманта (СИ) - Либрем Альма

Айрис смахнула его руки со своих плеч и повернулась к леди Трау, зная, что та не сможет ни промолчать, ни солгать, если ей приказать.

— Говорите! — потребовала Айрис. — Говорите немедленно всю правду.

— Госпожа, ваша матушка…

— Говорите, — взмолилась Айрис, прекрасно понимая, что матушка сейчас не в состоянии что-либо объяснить. — И я выполню любое ваше желание!

Себастьян поморщился. У оживлённых бывали разные желания, и Айрис не следовало обещать что-то подобное даже такой близкой им женщине, как леди Трау.

Тем не менее, скелет уступил под давлением своей госпожи.

— Ар-р-рника унаследовала от своей матушки отличную способность не р-р-реагир-р-ровать на некр-р-романтов. Не умир-р-рать, в смысле, — сообщила леди Трау. — Р-р-разумеется, она была очень желанной невестой для тех, кто ещё не нашёл свою судьбу, но… Сер-р-рдце женщины, носящей в себе пусть спящий, но дар-р-р, может полюбить лишь однажды.

Айрис помрачнела и посмотрела на Остина. Мысль, мелькнувшая на задворках сознания, ей совершенно не понравилась, и девушка попыталась отогнать её куда подальше, но та, внезапно ощутив свою силу, с огромным упорством попыталась пробиться в голову Айрис.

— Мама, — прошептала Айрис. — Ты?..

Арника гневно взглянула на Остина, словно мечтала, чтобы он немедленно провалился под землю, потом посмотрела на леди Трау, вероятно, проклиная её каким-то очень страшным проклятием, и только после этого решилась посмотреть дочери в глаза.

— Да, — кивнула она. — Солнышко, я всё могу тебе объяснить!

Но Айрис уже не нуждалась ни в чьих объяснениях. Она была не настолько глупой, чтобы не понять очевидного.

— Доченька, — вкрадчиво промолвила мама, — ведь это ничего не значит. И нисколечко не должно разрушить нашу с тобой семью. К тому же, раз дар бабушки передался и тебе, ты, в отличие от меня, можешь быть счастлива…

Айрис попятилась. Она подозревала, что далеко не убежит, тем более, за спиной стоял Себастьян, но всё равно порывалась повернуться к матери спиной и, не медля, броситься прочь.

— Боюсь, — вмешался Остин, — Айрис передался не дар бабушки…

— А ты вообще молчи! Со своей дочерью я разберусь самостоятельно! — выпалила Арника. — Ты к ней не имеешь никакого отношения… Биологический отец — не значит родной! Родной тот, кто воспитал!

Будь Айрис в состоянии говорить, она бы возразила, что тот, кто должен был её воспитывать, тоже не принимал никакого особенного участия в жизни Айрис, да и вообще, довольно давно умер, но у неё внезапно пересохло в горле, и вообще, девушка не чувствовала в себе никакого желания открывать рот и что-то там возражать. Она чувствовала, что задыхается, что язык у неё заплетается, и вообще, с трудом смогла выдавить из себя хотя бы хрип.

— Но я не мог! — воскликнул Остин. — Я двадцать лет провёл в кошачьей шкуре! Если б ты мне сказала, я бы сделал тебя королевой! Но ты предпочла обидеться и сбежать, а твой отец едва меня не прирезал…

— Лучше бы он прирезал! — возмутилась Арника. — Тогда насколько меньше у меня было бы проблем! Ты — лжец, Остин! Столько лет я страдала, а ты сидел в этом тёплом дворце…

— Да котом я был! — не выдержал Остин. — Пушистым, обыкновенным котом! Ведь я говорил, что хочу на тебе жениться…

— И сбежал! — обвинительно выкрикнула Арника. — Ты знаешь, сколько папа потратил времени, чтобы покрыть позор? Знаешь, как просто дочери некроманта найти себе подходящую партию?! Ты знаешь, как мне было весело терпеть этого идиота рядом с собой, пока он случайно не влез в папину лабораторию и там не напоролся на заклинание?! Пресветлые боги, к счастью, он хотя бы боялся, что я ядовита! Айрис… Айрис, солнышко, не слушай…

Но Айрис уже и так услышала достаточно много. И то, что у её матери был бурный роман с королём — но она, очевидно, понятия не имела, что Остин — то самое величество, которое обязано править государством. И то, что у мамы с тем, кого Айри двадцать лет называла отцом, были исключительно формальные отношения, а этот мужчина ещё и разворовывал их дом…

И то, что её биологический отец её бросил. Точнее, бросил-то он её мать, но сам факт!

— Айрис, — Себастьян вновь обнял девушку за плечи и повернул к себе. — Ты слышишь меня? Айрис, если тебя это успокоит, он не сбежал. Предполагаю, — лорд Брайнер бросил на Остина быстрый взгляд, — у нас были некоторые обстоятельства, и было не до любви. И, — он плотно сжал губы и вновь гневно посмотрел на короля, — Остин, разумеется, не хотел беспокоить свою возлюбленную и не рассказал ей, что отправляется на войну.

Арника посерела.

— У нас не было никакой войны.

— Это для народа не было войны, — покачал головой Себастьян. — Когда-то наши потомки будут изучать, возможно, ту мёртвую битву, но вряд ли очень подробно. Но, когда Арника рассказала отцу об определённых… последствиях, она не подбирала слов, а Арним всегда был довольно нервным, не стал уточнять, почему Остин куда-то подевался. Подозреваю, даже не рассказал ему, что у того должен быть ребёнком, просто послал что-то вслед.

— Венец безбрачия, — нехотя ответил Остин. — Между прочим, Арника, я никогда тебе не изменял. У меня даже кошки не было!

— Кошки? Какой кошки? — поразилась Арника, а потом, спохватившись, оттолкнула от себя его руки. — Не смей ко мне прикасаться. Видеть тебя не хочу.

Айрис только покачала головой. Ей показалось, что она попала в какой-то совершенно невероятный круговорот событий, что это просто сон, и вот-вот её растолкает кто-то и скажет, что пора уже вспоминать о реальности, в которой обязательно будет надоедливый губернатор, пристающий к матери, женишок, едва не сломавший спину предыдущей своей невесте, и много других проблем…

Она пошатнулась и устало опёрлась о Себастьяна. Тот же, усмехнувшись, привлёк Айрис к себе и метнул взгляд в Арнику, наверное, напоминая о былом, о событиях, свидетелем которых Айрис не мгла стать, как бы ни хотела, ведь она тогда даже не была рождена.

Самым пристыженным и расстроенным изо всех присутствующих выглядел Остин. Он попытался было обнять Арнику, но та только рассеянно отмахнулась от мужчины и шагнула к дочери. Айрис вскинула руку, останавливая маму, и крепко зажмурилась, дожидаясь, что иллюзия мира расколется на множество частей.

— Ничто не пропадёт, — хмыкнула Дараэлла. — Хочешь ты того или нет, придётся мириться с тем, что есть, Ваше Высочество.

Айрис вздрогнула, обернувшись на короля — и только сейчас заметила, что волосы их были одинаково оттенка.

— Какое Высочество?

Кажется, последнее вызвало усмешку уже у Дараэллы.

— А как мне следует называть королевскую дочь? — хитро спросила она. — Разве не Ваше Высочество? Впрочем, мы, ведьмы, не сильны в придворном этикете, только в понятиях волшебства.

Айрис невольно посмотрела на маму, хотя у неё всё ещё таилось в глубине души ужасное желание притвориться обиженной, не простить, что Арника так ничего и не сказала ей за долгие годы. Но нет, это, наверное, было невозможно после всего, что произошло.

— Называй меня просто Айри, — ответила она Даре. — Мне будет приятно иметь в подругах горную ведьму. Тем более, что некроманткам не стоит обзаводиться друзьями другого рода, им может грозить серьёзная опасность. Не так ли?

Дара с хитрой усмешкой кивнула. Было видно, что ей так и хочется сказать, что в некромантах на самом деле не так много страшного, как хочется думать окружающим, но горная ведьма не имела права делиться своим мнением — она не могла судить по себе. В конце концов, разве существовали в мире одарённые страшнее, чем эти воинственные, свободолюбивые девы, привязанные путами магии к своим домам?

— Значит, — Айрис посмотрела на Остина, — ты не знал?

Девушка нехотя осознала, что они были даже похожи — очень похожи. Это сходство пряталось в деталях, таких, как оттенок волос, разрез глаз, худоба, которая так не нравилась Айрис… Что ж, возможно, в виде кошки она тоже была бы красивее, чем в человеческом обличье, но пробовать как-то не хотелось.