Очарование нежности - Нора Хесс

Лэйси пришлось скрыть свою улыбку. То, что Толли Стамп был отпетый лентяй, хоть и добряк по натуре, известно было всем в округе. Его отец, умирая, завещал ему прекрасное ранчо, но по причине своей нерадивости, он очень быстро потерял почти все, за исключением небольшого кусочка земли. Тогда за дело взя­лась Энни, и очень скоро несчастный лоскуток превратился в процветающую ферму. Толли же большую часть времени проводил на рыбалке и охоте.

Но зато с какой любовью все относились друг к другу в этой семье! Даже о лени мужа Энни Стамп говорила с юмором и долей вос­хищения. Лэйси от души надеялась, что наста­нет время, когда и они с Трэем познают такое же теплое чувство друг к другу.

Подруга болтала без умолку. Вдруг молодую женщину обдало странным холодком. Она го­това была тотчас встать и скакать туда, где происходило клеймение телят, для того чтобы глаз не спускать с мужа.

Лэйси едва смогла скрыть свой вздох облег­чения, когда Энни встала, объявив, что ей пора домой.

– Я велела Толли пропахать гряду для картошки, но, если меня там не будет, он ни­чего не сделает.

Как только подруга уехала, молодая жен­щина прошлась по дому, убрала постель, под­мела гостиную и перемыла посуду. Затем она поспешила в спальню, где переоделась в муж­скую одежду, которую надевала только тогда, когда ей приходилось ездить верхом.

У конюшни Лэйси едва дождалась, пока на Гнедую наденут седло. К этому моменту она была уже твердо убеждена в том, что Трэю грозит опасность и что нужно быть рядом с ним. Когда кобыла наконец была экипирована, Лэйси, вскочив в седло, ударила пятками ей по бокам, и та галопом рванулась вперед.

Когда Лэйси подъехала к костру, там все выглядело так, как и в прошлый раз. Та же пыль по щиколотку, та же жара, те же вспотев­шие, усталые, грязные лица ковбоев. У готовых взбеситься от жары лошадей пыль, казалось, вылетала даже из ноздрей.

Увидев вынырнувшего из этой раскаленной желтоватой мглы Трэя, Лэйси вздохнула с облегчением.

По его светившимся радостью глазам она поняла, что он страшно рад ее приезду.

– Вот уж не думал, что ты явишься сюда, – весело сказал муж. – Только вылазку в рощу обещать сегодня не могу.

– Не можешь? – Лэйси сказала это так, будто она страшно расстроена. Трэй, раскусив ее игру, рассмеялся.

– Значит, ты от своего муженька ни на шаг, так я понимаю? – поддразнил ее он.

– Я беспокоюсь за тебя, Трэй, – вдруг очень серьезно произнесла Лэйси. – У меня скверное предчувствие, что с тобой должно что-то случиться.

– И ты в такую жару явилась сюда, чтобы защитить меня?

– Я серьезно, Трэй. Я нутром чувствую, что тебе нельзя здесь сегодня оставаться. Почему бы тебе не устроить себе выходной день?

– Нет, дорогая. Как раз сегодня я этого сделать не могу. Мы к вечеру хотим разделать­ся со всем этим, и поэтому каждая пара рабо­чих рук на вес золота. Поезжай домой – со мной ничего не случится.

Рев и мычание скота отвлекло его внимание. Ковбои пытались удержать животных стадом и отвести их от диких, с которыми они провели всю зиму. Ни слова не говоря, Трэй пришпорил своего мустанга и ускакал на нем туда.

Не зная как поступить, Лэйси находилась в смятении: инстинкт подсказывал ей, что заверениям мужа верить не следует. Ковбоям все же удалось направить скотину к костру, в сто­рону лагеря, и женщина уже собралась было повернуть свою Гнедую к дому, как вдруг снова остановилась.

В рощице Лэйси заметила какое-то движе­ние. Приглядевшись, она увидела солнечный блик – отражение от какого-то блестящего предмета, и крохотное облачко дыма. В следующую секунду до нее донесся звук винтовочно­го выстрела.

Когда стадо, находившееся неподалеку, вздрогнуло и, развернувшись, бросилось бежать прямо на людей, сгонявших его, Лэйси в отча­янии закричала и невольно прижала руку ко рту.

– О Боже!

Панический ужас охватил ее – прямо на пути стада был Трэй!

Охваченная страхом, молодая женщина мог­ла лишь наблюдать за происходящим, до крови кусая губы. Обезумевшие животные должны были вот-вот смести ее мужа вместе с мустангом, на котором он сидел, когда ковбои, находившиеся в стороне, начали палить из винтовок в воздух, вопить и размахивать смотанными лассо.

В последнюю минуту стадо свернуло к ро­щице – прямо туда, откуда прогремел предательский выстрел.

Привстав на стременах и пристально вгля­дываясь вперед, Лэйси разобрала вдалеке две крошечные фигурки, мужскую и женскую, от­чаянно пытавшиеся пробраться к привязанным у деревьев лошадям. Руби и Булл! Эти двое специально развернули стадо, чтобы оно смело Трэя!

Она видела, как они с трудом, но все же добрались до своих лошадей, но те, напуганные криком и шумом, встали на дыбы и, оборвав поводья, рысью помчались прочь. Теперь Булл и Руби сами находились всего в нескольких ярдах от охваченных паникой животных. В следующее мгновение массивное тело Булла Сондерса взметнулось вверх. Одновременно с этим до Лэйси донесся душераздирающий крик Руби. Молодая женщина пришпорила Гнедую и по­скакала туда, где должен был находиться муж и остальные гуртовщики.

Когда последние животные скрылись в об­лаке пыли за подъемом, она, вместе с другими подоспевшими, подъехала к двум обезображен­ным телам, лежавшим в истоптанной копытами пыли.

Остановив лошадей, ковбои дружно спеши­лись и подбежали к женщине, застывшей в неестественной позе. Она уже была в агонии. Из уголка ее рта сочилась кровь, но взгляд остекленевших глаз остановился на Лэйси. Во взгля­де этом сквозила такая откровенная ненависть, что молодая женщина невольно отшатнулась.

Задыхаясь, Руби прошептала:

– Сучка несчастная! Я ведь почти добра­лась до тебя. Это я тогда обрезала веревку. – В следующую секунду взгляд ее помутился и погас. Сондерс-младший провел ладонью по ее векам: Руби Долтон отошла в мир иной.

Трэй посмотрел на Лэйси и покачал головой.

– Мне и в голову прийти не могло, что это она обрезала веревку.

Он помог Лэйси встать, и оба направились к тому месту, где лежал Булл. Тот тоже был на последнем издыхании. Тело его было страшно изувечено, особенно пострадали ноги, которые были жутко перекручены и невообразимым об­разом подогнуты куда-то вниз. Когда Трэй склонился над ним, Лэйси заглянула в глаза Булла. У нее сложилось такое впечатление, что сейчас на ее мужа смотрит сама ненависть, воплощен­ная в человеческом облике.

– Умираешь, отец, – проговорил сын. Чувствовалось, что слова даются ему с большим трудом. У него уже просто не осталось слов для человека, который причинил ему столь­ко страданий. – Но перед тем, как умереть, ответь мне, почему ты всю жизнь так смертель­но ненавидел своего единственного сына?