Очарование нежности - Нора Хесс

– Так вот, оказывается, кто эта надоедли­вая муха, – чуть хриплым ото сна голосом в тоне шутливого укора бросила она ему.

Только невероятным усилием воли ковбой смог удержать себя от того, чтобы не сграбастать ее тут же в свои объятия и не начать ду­шить поцелуями. Усмехнувшись, он чуть вино­вато кивнул:

– Это я такой надоедливый.

Заметив, что уже наступают сумерки, Лэйси уселась.

– Боже, я же полдня проспала! – восклик­нула она. – Почему ты меня не разбудил? Как я теперь в темноте до дома добираться буду?

– Ты же знаешь, что я одну тебя не отпущу, – в голосе Трэя слышался упрек. – Вот думаю, а почему бы тебе не переночевать здесь?

– Как, под открытым небом, что ли? – глаза Лэйси округлились.

Он кивнул:

– Что может быть лучше, чем сон под звез­дами, в уютном спальном мешке! Тебе это очень понравится, Лэйси. Что скажешь?

Мысль о том, чтобы провести ночь на све­жем воздухе, странно взволновала ее – по крайней мере, хоть какое-то разнообразие! Ей уже давно опостылело сидеть взаперти в роскошном доме целые дни напролет.

– Думаю, что можно попробовать, – со­гласилась она. – А потом снять пробу с еды Джиггерса.

– Ну вот и отлично, – счастливо улыбнул­ся Трэй. – Конечно, куда ему до тебя, но все-таки он готовит вполне сносно. Вот только с его кофе поосторожнее – иной раз он так продирает глотку…

– Постараюсь, – пообещала Лэйси, хи­хикнув.

– У тебя такой отдохнувший вид после сна. А есть хочешь?

– Голодна как собака. Что там Джиггерс наготовил?

– Я видел, как он жарил бифштексы на плитке и, по-моему, колдовал над чем-то, напоминающим рисовый пудинг.

Поднявшись, он подал Лэйси руку, и они вместе отправились к костру. Она улыбнулась ковбоям, дожидавшимся, пока Джиггерс шлеп­нет им на тарелку полагающийся бифштекс.

Большинство мужчин ответили чуть ошалевшей улыбкой. Когда они с Трэем получили по порции мяса, тот предложил сесть в отдалении.

– Твое присутствие будет стеснять их – они же любят поесть как следует. Еще останутся голодными.

Лэйси это насмешило. Молодая женщина сразу поняла, что как только она явилась сюда, многим из ребят стало явно не по себе. «Все-таки как-никак жена босса!»

Приготовленное Джиггерсом явно не мог­ло претендовать на многое, но бифштексы были мягкими, хорошо прожаренными, с отличным гарниром из картошки. Да и рисовый пудинг был не хуже того, который пекла сама Лэйси. Неожиданно для себя она обнаружила, что съела очень много, причем с таким аппетитом, како­го у нее не было уже очень давно.

Наевшись до отвала, они с кружками кофе улеглись неподалеку, прислонившись к толстому стволу дерева. Муж свернул себе сигарету и закурил. Сделав первый глоток, Лэйси, смор­щившись, отставила свой кофе в сторону.

Трэй рассмеялся.

– Завтра утром я долью тебе туда кипятку, – успокоил он ее.

Молодые супруги встали и подошли к кост­ру. Она похвалила бифштекс Джиггерса, заставив старика покраснеть от удовольствия.

Когда они уселись у затухавшего костра, издалека донесся вой койотов. Лэйси невольно прижалась к Трэю – несмотря на весну, по вечерам было все еще прохладно.

Коул, старший среди ковбоев, присел к костру с гитарой. Ударив по струнам, он запел. Ему начали подпевать еще несколько че­ловек.

Взглянув украдкой на свою жену, Трэй уви­дел на ее лице безмятежно-счастливое выражение, до сих пор ему незнакомое. Когда Лэйси прижалась к нему, у него забилось сердце.

«Черт возьми, когда же эти идиоты наконец угомонятся и пойдут спать?» – раздраженно подумал он. Тогда они с Лэйси смогут развер­нуть свои одеяла и улечься. Уводить ее куда-нибудь подальше он не решался – тут же пой­дут смешки и подковырки – вот, мол, Трэй Сондерс не может утерпеть, чтобы тут же не взгромоздиться на свою жену. Он отлично знал эту публику.

Спустя несколько минут, показавшихся Трэю целой вечностью, Коул отложил в сторону ги­тару. Остальные ковбои тоже стали зевать и потягиваться. Народ понемногу начал готовиться ко сну.

Когда все, кроме Джиггерса, который про­должал возиться с посудой, угомонились, Трэй, поднявшись, помог встать Лэйси.

– Я думаю и нам пора укладываться, – не очень решительно произнес он. «Поди узнай что там у нее на уме – возьмет да и откажется лечь со мной на одном одеяле».

Молодой человек прихватил свои вещи, и они отправились туда, где она спала сегодня после полудня. Трэй нагреб целую кучу сухих прошлогодних листьев и постелил поверх них одеяло. Лэйси стояла тут же, нерешительно гля­дя на него. «Узковато это ложе для двоих», – подумала она. Когда она соглашалась на эту ночевку под открытым небом, ей почему-то и в голову не пришло спросить, чем они будут ук­рываться. Естественно, что, направляясь сюда, Лэйси не захватила с собой ничего такого.

– Мы будем спать не раздеваясь? – с надеждой в голосе спросила она.

Когда ковбоям приходилось спать где-ни­будь вне их ранчо, единственное, что они скидывали с себя, так это сапоги. Однако сегодня у Трэя была следующая задача – оставить как можно меньше препятствий на пути к соблаз­нению собственной жены.

– Нет, нет, – поспешил заверить он. – Снимай ботинки и останься только в том, что у тебя под верхней одеждой.

Повернувшись спиной, Лэйси поступила как велел Трэй. Аккуратно сложив свои брюки и рубашку, она бросила их рядом с их импрови­зированной постелью. Трэй тоже разделся, и Лэйси, взглянув на него, увидела, что на нем всего лишь короткое летнее нижнее белье.

«Он обязательно замерзнет», – мелькнуло в голове у Лэйси. Однако, когда оба они улеглись и натянули на себя одеяла, она почувство­вала, что от него исходит жар, как от печки. Внезапно Лэйси с облегчением поняла, что пока это великолепное тело будет рядом с ней, ей ничего не страшно. Такой защищенности, та­кой уверенности она никогда прежде еще не ощущала, даже когда в роли попечителя высту­пал ее собственный отец. Лэйси готова была сейчас молить Бога, чтобы муж не оставил ее. Она неподвижно лежала на спине, следя за сновавшим силуэтом Джиггерса. Костер посте­пенно затухал и, наконец, совсем потух. Старик повар постелил себе под грузовым фургоном.

Наступила тишина, нарушаемая лишь назойли­вым гудением ночных насекомых.

«Спит Трэй или нет?» – Лэйси прислуша­лась к его мерному дыханию. Если спит, то она даже не знала, обидно ей это или нет. Несо­мненно было одно – на душе у нее легко и спокойно. Вплоть до последнего времени он как безумный домогался ее, уговаривал, подлизывался, умолял позволить ему выполнить свой супружеский долг. Но с тех пор, как она стала жить на ранчо, все это враз прекратилось.

Трэй не спал. Повернувшись к нему, она увидела, что глаза его открыты. Увидев ее, он прошептал: