Роковая сделка - Шерил Андерсон

— Но Гарт рассмеялся ему в лицо, — процедила она сквозь зубы. — Дэниел не выносит насмешек, поэтому он вытащил пистолет, бросил брелок от моего браслета в бокал с шампанским и заставил Гарта выпить и зубами поймать брелок. Но Гарт продолжал смеяться, зажав брелок в зубах. Тогда Дэниел его и ударил. Думаете, почему я не отнесла брелок в мастерскую «Тиффани»? Там могли понять, что на нем была кровь… Когда Дэниел выбил Гарту зуб, тот по-настоящему разозлился. Они подрались, и Дэниел его убил.

— При чем здесь блузка и духи? — спросил Донован, единственный, кто еще был способен что-то произнести.

— Дэниел пришел домой и начал вытряхивать мои вещи из гардероба и рвать их, твердя, что я не должна возвращаться на работу, потому что там со мной не считаются. А потом схватил пробник с «Успехом» и вылил на мою любимую блузку, говоря, что так они на меня мочатся и я не должна с этим мириться, я достойна лучшего… — У нее сорвался голос, но она сделала глубокий вдох и продолжала: — А потом он рассказал, что произошло. А я сказала, что сама все улажу.

Линдси посмотрела на меня выжидающе, но я сумела только произнести:

— Спасибо, что рассказали.

— Мы так здорово тогда провели время. Дэниелу действительно понравился ваш друг, — сказала она.

Сначала я не увидела никакой связи между последним ее замечанием и рассказом, но потом поняла, что так она выразила сожаление о том, как все обернулось. Я кивнула и сказала:

— Спасибо.

Донован громко захлопнул блокнот.

— Молли, «скорая» увезла и Кайла. В больницу Святого Луки.

Я виновато оглянулась, потому что не заметила, как его увозили.

— Благодарим вас. Мы сами отвезем туда Молли, — сказала Кэссиди.

— А сейчас нам пора. — Донован протянул Линдси руку, она на нее оперлась и встала из-за стола. Мы тоже все встали, словно повинуясь какому-то внутреннему порыву, и смотрели, как Донован сопровождает ее к выходу мимо баннеров с женщинами, соблазняющими «Успех». Или наоборот?

— На тебе же нет туфель, — показала на мои ноги Кэссиди.

Я посмотрела вниз. Я и забыла, что скинула их перед последним рывком.

— Никогда не оставляйте мужчину без внимания, — сказала я, собираясь с духом и ведя всех за кулисы. К счастью, туфли валялись там, где я их оставила. Трисия поддерживала меня, пока я их надевала. Выпрямившись, я поймала на себе такой недоуменный взгляд Аарона, что не сдержала улыбку:

— Правда, Аарон, мы знаем толк в праздниках?

— Сам процесс проходит у вас замечательно, но его завершение нуждается в некоторой корректировке, — сказал он, и я улыбнулась ему в благодарность за искренность.

— Итак, опять Святой Лука, — сказала я. — Будем надеяться, сегодня у них другая смена.

На этот раз Трисия, Кэссиди и Аарон ждали в коридоре, а я зашла в приемный покой. Кайл сидел на краешке каталки, у него был усталый и жалкий вид, а только что заступивший на смену врач пытался снова его уложить.

— Нет-нет, вы никуда не пойдете, — сказал он.

— Разве я не могу забрать его домой? — спросила я.

— Вы подруга? — спросил врач, глядя на меня с изумлением.

— Да.

Он повернулся к Кайлу:

— Вы же говорили, что она за вами не приедет.

Я постаралась скрыть, как мне больно это слышать, а Кайл сказал:

— Я говорил, что не знаю, когда она за мной приедет.

Судя по выражению лица эскулапа, он был уверен, что в первый раз не ослышался, но вместо того чтобы спорить, он подробно проинструктировал меня, как обращаться с пациентом: периодически будить; приводить в чувство, едва появятся симптомы чрезмерной сонливости, потеря ориентации или тошнота.

— Похоже, сегодня нас ждет веселая ночь, — сказала я как можно радостнее.

Кайл был любезен с Кэссиди, Трисией и Аароном, но все хорошо понимали, что ему надо ехать домой. Когда мы садились с ним в такси, я взяла с друзей обещание, что они куда-нибудь сходят: не зря же надевали вечерние туалеты.

— Значит, подонок, с которым мы тогда обедали, — произнес Кайл задумчиво, когда мы проехали несколько кварталов и я уже решила, что он вообще не проронит ни слова, — убил Хендерсона, потому что пытался положить свою жену ему в постель и у него ничего не вышло. Что, черт побери, творится с людьми?

— Помнишь, он тебе сразу не понравился? У тебя хороший нюх, — сказала я.

— Если бы у меня был хороший нюх, я не позволил бы сбить себя с ног. Сволочь — ну и удар у него!

Я погладила его по волосам, он поймал мою руку, но не оттолкнул, а сильнее прижал к голове, словно искал в ней опоры. Опасаясь сделать ему больно, я попробовала убрать руку, но он не позволил, так и продолжал ее держать, пока такси не остановилось у моего дома.

Я поставила будильник, чтобы просыпаться через каждые два часа, но это оказалось лишним: я не могла заснуть. Я лежала рядом с Кайлом, наблюдала, как он дышит, и изучала его профиль в сумерках спальни. При каждом сигнале будильника он просыпался, а потом так же быстро засыпал снова. Я встала и попробовала читать, но совершенно не воспринимала текст.

Мысленно я все время возвращалась к империи, которую создал Гарт, — империи, где люди перестали ценить себя за свои таланты, свою индивидуальность и измеряли собственную значимость степенью близости к мерзавцу, упивавшемуся своей властью. В борьбе за успех они потерялись, запутались. Неудивительно, что у кого-то жизнь пошла прахом. И речь не только о Линдси и Дэниеле — достаточно вспомнить, в какую клетку загнала себя Венди. А Гвен и Ронни! Они пытаются возродить прежние отношения, чтобы убедить себя, что еще способны создать нечто особенное. И эти люди диктуют нам, чего требовать от жизни!

Наступило утро, и нельзя было укрыться от вчерашних событий. Газеты, которые освещали рекламную акцию, поместили не только снимки, предоставленные Эмилем, но и полученные от гостей, снимавших происходящее на мобильные. В каждом киоске красовались наглядные свидетельства всеобщей свалки. Мое размытое изображение где-то на заднем плане смотрелось чуть лучше изображения Эйлин, заснятой во время падения с выражением лица обиженной девочки, у которой соседская немецкая овчарка только что стащила большой рожок любимого мороженого.

По своей привычке она позвонила рано утром и объявила, что Эмиль специально для нее придумает рукава, которые на ближайший месяц скроют наложенный на предплечье гипс, потом без всякого перехода спросила, когда будет готова статья.

— Эйлин, я сейчас занята, — сказала я. — Не могли бы мы поговорить об этом позже?

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне! Любой другой редактор уволил бы тебя за то, что ты натворила.