Любера. От дворовых банд до криминальных бригад - Валерий Михайлович Карышев

минут десять поговорят. Потом я его провожу, – сказал Маркел. Парень кивнул головой. Маркел остался у двери.

Мы с парнем стали подниматься на второй этаж. Там мы прошли по небольшому коридорчику. В него выходило несколько дверей. Вероятно, это были гостевые комнаты. Подойдя к одной из дверей, парень вставил ключ в скважину и открыл замок, кивнув мне головой. Я вошел в комнату.

Большая просторная комната со светлыми обоями. В углу – диван-кровать, стол с телевизором. На кровати лежал Паша. Он увидел меня, заулыбался, подбежал ко мне и обнял.

– Привет! Как я рад тебя видеть! – сказал Паша. Я показал взглядом на потолок. Паша кивнул головой, дав понять, что тут все прослушивается.

– Ты уж извини, – сказал Паша, – что я тебя подставил, но выхода другого не было. Сам понимаешь, я звонил тебе и говорил все не по своей воле…

– Конечно, – сказал я. – Мне бы следовало обо всем догадаться.

– Ты же прекрасно понимаешь, что эти люди просто так от нас не отвяжутся. И даже если бы я тебе не позвонил, все равно бы твоя встреча с ними состоялась.

– Да, конечно. А как ты сам? – перебил я его.

– Все в порядке, все абсолютно нормально. Никаких силовых воздействий, – стал говорить Паша. – Наоборот – банька, девчонки. Меня хорошо кормят, так что отношение вполне дружеское.

– А почему они тебя держат?

– Ну, тут наши, банковские дела, – сказал Паша. – Знаешь, что я хочу тебе сказать? Ты меня извини, что так получилось, что ты влез в это дело. Я, честно говоря, если бы знал, что так получится, не только тебе, но и себе не посоветовал бы заняться этим делом.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь!

– В общем, – продолжил Паша, – Валентин должен большие деньги, очень большие деньги – сто миллионов долларов. Там серьезные люди стоят, никто не верит в его легенду, что эти деньги он якобы в ГКО вложил, а ГКО рухнуло. Нет, конечно, кто-то верит, но в основном… Теперь они все скооперировались и пошли под крышу Анатолия Ивановича.

– Анатолия Ивановича? – переспросил я.

– Да, законника. Ты знаешь, передай ему, что пусть он вернет, знаешь в какой пропорции? – Паша наклонился к моему уху и прошептал: – Восемьдесят к двадцати. Двадцать пусть себе оставит, а восемьдесят отдаст. Поверь мне, двадцать процентов – тоже большая сумма. И тогда все будет нормально.

– А пока он будет думать, ты будешь в заложниках находиться? – спросил я.

Паша пожал плечами.

– Паша, с тобой точно все в порядке? – еще раз спросил я. – Может, они тебе что-то вкололи?

– Нет, что ты! – сказал Паша. – Все в полном порядке! Прекрасное питание, секс-обслуживание. Ты Тамару видел?

– Какую? Которая меня привезла?

– Да, ту самую.

– Кто это такая?

– Самая дорогая путанка Москвы.

– Да ты что!

– Богиня секса. Ее сеанс стоит тысячу баксов в час.

– Да ты что!

– Я уже тут… Ладно, не об этом разговор, – сказал Паша.

– А как долго они тебя тут продержат?

– Думаю, дня через три выпустят. Но у меня к ним никаких претензий нет. Наоборот, я получил деньги за моральные издержки, – Паша похлопал себя по карману.

Мне показалась очень странной сложившаяся ситуация: адвокат находится в заложниках, да еще и доволен своим положением! Может, он просто боится этого странного положения?

Я молчал.

– И самое главное, передай Валентину. Он все прекрасно знает, поэтому я хочу просто повторить: эти люди обладают колоссальной властью. У них все схвачено, особенно что касается тюрьмы. И Валентин прекрасно понимает, что, если что-то будет не так, у него начнутся тюремные проблемы – кошмар по полной программе и со стороны тюремщиков, и со стороны братвы.

– Я все передам.

Делиться с Пашей информацией, полученной мной за последнее время, я не стал, так как не знал, на кого он работает. И действительно ли это похищение или просто добровольное затворничество? Уж слишком он был веселый.

Мы поговорили еще минут пять, потом я постучал в дверь. Амбал открыл и проводил меня до выхода. Перед выходом амбал сделал жест, что я могу выйти. Я увидел, как навстречу мне торопится очень полный мужчина лет сорока пяти, одетый в спортивный костюм «Адидас» с белыми полосками, на спине которого были нашиты буквы «СССР». Такую форму носили еще в восьмидесятых годах члены сборной Союза по различным видам спорта. Толстяк торопился навстречу. Он улыбался. Подойдя ко мне вплотную, он протянул мне обе руки.

– Рад, очень рад познакомиться! Я – Пирожок.

– Кто? – удивился я.

– Пирожок – мое погоняло, – сказал мужчина. – Сушок меня прекрасно знает. Мы с ним вместе в одной бригаде были. Еще тогда, давно. В общем, ему большой привет и поклон от меня. Я это, не при делах тут, просто так, попросили – в моем доме стрелочку забили. Так что пусть Сушок не обижается, все без проблем, – говорил толстяк, провожая меня до машины.

На прощание он снова протянул руку и сказал:

– Очень рад был познакомиться! Привет ему и поклон от меня!

«Странный какой-то толстяк, – подумал я, садясь в машину. Заведя двигатель, я тронулся. Доехав до будки, я опять мигнул фарами два раза. Ворота медленно открылись. Я бросил взгляд на будку. Там сидели охранники, одетые в темную форму – какие-то черные куртки, черные береты. – Странный поселок! – снова подумал я. – Кто же тут живет – банкиры или бандиты?..»

Глава 13. Порция секса

Сентябрь, 1998 год

Через несколько минут я был у Кольцевой дороги и направлялся к нашему пансионату.

Приехав в пансионат вечером, решил Жанне ничего не рассказывать.

– Ну что, адвокат, пойдем в баню? – предложила Жанна.

– В баню? – Я вспомнил ту деревянную баню со стеклянным отсеком плавательного бассейна и улыбнулся.

– А что смешного? – спросила Жанна. – Я специально тебя ждала.

– Пойдем.

Пока мы шли в баню, я молчал. Ни о встрече с депутатом, ни о поездке в загадочный коттедж, ни о встрече с Пашей решил не рассказывать. Да к тому же Жанна и не интересовалась ничем. Мне показалось, что она приняла порядочную дозу успокоительного, так как выглядела слишком расслабленной.

Войдя в сауну, я разделся, сел, накрыв себя простыней. Вскоре из душа появилась Жанна. Она также была в простыне. Подойдя ко мне, она сбросила ткань. Теперь я мог обозревать ее складную фигурку. Она действительно была красивой.

– Как я тебе нравлюсь при дневном свете? – спросила Жанна. – Ты же меня в основном ночью видел!

Я посмотрел на нее. Небольшая грудь, чуть выпуклый животик…

– Что ты сидишь,