Арбалетчики князя Всеслава - Безбашенный

Оказалось, что и тут я попал пальцем в небо. Кошки в этом мире куда дефицитнее, чем в нашем — по крайней мере, в нынешней доримской ещё Испании. А это, вдобавок, ещё и очень непростые мурки — вовсе не «какие-то», а самые настоящие тартесские коты, специально выведенная охотничья порода. Во времена Тартесса только царь был вправе держать их, сколько захочет, вельможи — только определённое количество, зависящее от их ранга, а простолюдинам они были запрещены вообще. Теперь уже не тартесские времена, и с этими ограничениями стало свободнее, но хорошие охотничьи коты по прежнему редки и дороги, далеко не всякому по кошельку. Прикинув хрен к носу, я сообразил, что в ещё не лишившейся своих лесов и не опустыненной Испании охота на кроликов с котами — естественная, более компактная применительно к местности, замена классической охоте на антилоп, косуль или тех же ланей с гепардами. Примитивнее, но престижному гепарду на склонах и среди зарослей не развернуться, а азарт получается примерно тот же. Велия полностью подтвердила мой вывод — ей уже доводилось бывать на паре таких охот, и она заверила меня, что это увлекательнейшее занятие. Того же мнения были и её подружки, страшно завидовавшие ей в том, что это именно её дед задумал поразвлечься, а не их вечно занятые скучной торговой рутиной родственники. В том, что «досточтимый» прихватит в развлекательную поездку и родню, ни одна из них не сомневалась, и только сама Велия как-то не слишком радовалась.

— Во-первых, это ещё нескоро, — тихонько пояснила она мне, — У дедушки тоже много дел, которые он должен сперва уладить. А во-вторых, он хочет выехать куда-то подальше, где кролики непуганые, и нас туда брать не хочет. Говорит — опасно, а с нами и так всё время что-то случается, и лучше уж нам оставаться в тихом и спокойном городе.

Мы с Васькиным многозначительно переглянулись — стал понятнее смысл полученного нами приказа. Что ж, поохотимся — ага, на кроликов, гы-гы!

Приличия не позволяли девчатам отлучаться из дому очень уж надолго, а они уже и так с нами задержались. Но спрямить путь в элитный квартал можно было только через через относительно неблагополучные кварталы бедноты, и Фуфлунс сообразил, что это прекрасный повод проводить их. Местная гопота, конечно, и так знала всю городскую элиту и едва ли осмелилась бы наживать себе неприятности, но подружки Велии весело защебетали, что район в самом деле опасный, и порядочным девушкам ну никак нельзя появляться там одним. Естественно, мы тут же набились в сопровождение.

Как мы и ожидали, народу на полутёмных улочках между громадами многоэтажек было немного — в основном только мастеровые работали в своих мастерских, да мелкие торговцы зазывали редких прохожих в свои лавки, но по сравнению с элитным кварталом место выглядело мрачным. Шантрапа же встретилась нам лишь разок мельком и тут же ретировалась с глаз долой. Правда, и патруль городской стражи встретился нам на этих улочках только один раз, так что участь какого-нибудь беззащитного прохожего из малозначимой в городе мелюзги вполне могла бы оказаться и незавидной — каменные джунгли и в этом мире остаются таковыми. Спасибо хоть, сильная наркота в древности распространена не столь широко, и нет нужды опасаться мучимых наркотической ломкой и способных оттого на всё ради очередной дозы отморозков…

Потом пошли кварталы посолиднее — там уже и улицы были пошире, да посветлее, и дома выглядели получше, и публика пореспектабельнее.

Встретились, правда, разок подгулявшие вояки, чего-то меж собой не поделившие, но тоже из солидных наёмников, не отребья. Завидев нас, расступились со всей возможной учтивостью, не заставив нас даже демонстрировать рукояти мечей, и лишь за нашими спинами снова возобновили свою перепалку. Чаще встречались здесь и патрули, нёсшие свою службу не в пример ревностнее — если бы не элитный вид наших спутниц, да не знакомство, хоть и «шапочное» их начальства с нашим давно уже имевшим гадесское гражданство «бригадиром», то наверняка прицепились бы и к нашим полускрытым под плащами мечам.

Тут, выбрав момент, когда на улице оказалось побольше прохожих из местных добропорядочных граждан, Велия «заинтересовалась» выложенными на одном из прилавков тканями, да ещё и меня пальчиком подманила и принялась растолковывать мне особенности элитных тряпок, в которых я, как она прекрасно знала, ровным счётом ни бельмеса не соображал. Я не сразу понял, что ей требуется на самом деле, и ей пришлось прозрачно намекнуть, задев меня сперва плечиком, затем бедром, и уж тогда я, въехав, пообжимался с ней всласть на глазах у солидной публики, которая характерно зашушукалась, пальцами не тыкая, но косясь весьма выразительно. Городской обыватель всюду одинаков, и можно было не сомневаться, что вскоре свежая сплетня облетит большую часть квартала.

Наконец показался и элитный район, застроенный утопавшими в садах особняками. Тут по улицам никто особо не шатался, да и патрулировались они постоянно.

Встретилась нам только одетая в броское и вызывающее пурпурное платье редкая в этих краях эффектная блондинка в сопровождении трёх молодых служанок. Это была известная в городе греческая гетера, среди поклонников которой числилась, если и не половина, то добрая треть членов городского Совета, и сплетни о том, кто из них её текущий любовник, составляли солидную часть городских новостей. Естественно, наши спутницы и босс её хорошо знали.

— Это и есть твой жених аркобаллистарий Максим? — вальяжно спросила гречанка Велию после обмена общепринятыми приветственными любезностями, — Я думала по слухам, что он вылитый Геракл!

— Ну, до Геракла мне далеко, — изобразил я столь же вальяжную самокритичность, — Но ведь не всякому же везёт родиться полубогом.

— Это верно! — усмехнулась гетера, — Но для простого смертного, как я наслышана, ты уже успел наворотить немало! Побоище в Кордубе, ещё одно тут, в предместье! — похоже, гречанка не очень представляла себе разницу между правильным полевым сражением Кулхаса с римлянами и обыкновенной бандитской «войной», но в данном случае меня прикольнуло то, что я у неё выхожу чуть ли не инициатором этих событий. Остальные участники, надо полагать, просто гуляли неподалёку и оказались втянутыми в мои хулиганские выходки помимо своей воли?

— Ну, это разве наворотил? Это так, пошалил немного. Вот когда я Ганнибала на Сагунт натравливал, вот тогда — да, наворотил! — с захвата и разграбления Ганнибалом союзного Риму Сагунта, если кто не в курсе, началась Вторая Пуническая.

До местной «светской львицы» не сразу дошло, что это я так шучу. Зато когда дошло — хохотала на всю улицу, заглушая смех и моих спутников. Даже рабы-привратники из ворот окрестных особняков повыглядывали, чем тут же воспользовалась моя чертовка, прижавшись ко мне поплотнее.

Потом мы проводили по домам подружек Велии, затем её саму. У ворот мы с ней долго тискались и целовались, да так, что привратник Тарквиниев сам постучал нам в ворота изнутри, напоминая о необходимости соблюдать хоть видимость приличий. И он был абсолютно прав — шаловливая внучка главы клана опять раздраконила меня не по детски, а отдуваться за неё Софонибе, и едва ли даже ей это будет легко.

Когда мы наконец распрощались, Фуфлунс вывел нас с Хренио из города, дабы стража опять не прицепилась к нашим мечам. Следовало спешить по домам — отдохнуть напоследок. Ведь впереди была долгая и изнурительная подготовка к охоте на кроликов…

23. Охота на кроликов

Охота наверняка удалась бы на славу, будь это просто охота, то бишь на кого придётся. Всевозможной дичи в этих глухих местах — немеряно. Патрулируя окрестности, кого мы только не повстречали! Видели и ланей, и полноценного оленя — уж благородный он там или худородный, не знаю, главное — не лось и не северный. Завалить его и полакомиться благородной дичью соблазн был велик, тем более, что с нашими арбалетами это было бы нетрудно, но — увы, нам не следовало отвлекаться надолго.

Дважды спугивали стада кабанов, а разок наткнулись даже на не дожившего до наших дней тура, здорово напоминавшего тех испанских бычков, с которыми воюют тореадоры, но гораздо крупнее их и уж всяко опаснее. Небольшого кабанчика мы таки завалили, дабы оприходовать уже в охотничьем лагере, а вот тур внушил нам такое уважение, что у нас тут же нашлись дела поважнее. И тяжёл он, и мясо наверняка жёсткое, и вообще — лень разделывать такую тушу, так что ну его на хрен, гы-гы! Ведь не по его же душу мы тут шастаем, верно?

А уж глухарей-то сколько спугнули — страсть! Из арбалета не очень-то постреляешь навскидку, но парочку наши туземные камрады ухитрились сбить при взлёте дротиками, а третьего я сшиб из пружинной пистоли. Отчего ж не полакомиться, если добыча сама в руки идёт? Это не слишком обрадовало имевшего на моего глухаря свои собственные виды дикого лесного кота, но в этом бренном земном мире прав всегда тот, у кого больше прав, а у меня их оказалось уж всяко поболе, чем у него. А ещё говорят, будто страшнее кошки зверя нет! Кошак, кстати, оказался здорово похож на тартесских охотничьих, выдав мне со всеми потрохами их родословную.