Арбалетчики князя Всеслава - Безбашенный

И тут к «грекам» хлынула подмога. Немногочисленная, десятка полтора, но матёрые мужики, бородатые, многие кучерявые, похожие на финикийцев, а главное — уж очень ловко и грамотно двигающиеся…

— Вояки! — опередил меня один из наших «братков», докладывая Фуфлунсу.

— Наконец-то! Аркобаллистарии — займитесь ими! И не бойтесь попасть в нашу шантрапу, я потом всё улажу!

Ну, раз такие дела — поработаем. Распределив цели, стреляем парами — на всякий случай. Вошло уже в привычку, пока служили настоящими вояками. Мы с Хренио завалили по одному финикийцу, а Володя уложил третьего. Под топорщащимися туниками головорезов угадывались пододетые под них кожаные панцири, так что не зря наш «бригадир» велел нам сбегать за арбалетами. С новыми бронзовыми дугами это были теперь зверь-машины, которые без «козьей ноги» загребёшься взводить. Да и болты — наконечники науглерожены и закалены, грани наточены — вошли по самое оперение. Как всегда, облажался только Серёга, прошивший навылет «своего», но когда тот осел наземь, оказалось, что получил своё и «серёгин» финикиец. Болт вошёл в него до половины — не в убойное место, но в гуще рукопашной схватки это уже не столь важно — подранка тут же доделал один из этрусков.

Мы с Васкесом, дав ребятам взвестись, снова выбрали цели и спровадили их к подземным богам. На сей раз и я чиркнул по уху кого-то из «своих» — нехрен было башкой размахивать, умные люди ей думают, гы-гы! Впрочем, тот больше озадачился, отчего это вдруг отшвырнуло назад «его» финикийца, так что в целом вышло удачно. Не подкачал и испанец, сваливший свою цель по чистому. Мы взводились, а Володя с Серёгой выбирали цели, когда возле нас вдруг начали шмякаться свинцовые «жёлуди».

— Пращники! — запоздало уведомил нас босс, — Займитесь ими!

Вообще-то праща вполне обычна и для гопоты — просто, дёшево и сердито. Длинная балеарская требует хорошего навыка, ну так балеарцы и тренируются с ней с малолетства. Пацан не получит своей порции хлеба, пока не собьёт его из пращи с высокого шеста. На материке не так сурово, но тоже занимаются практически все. Велия — и та как-то раз проговорилась, что тоже в общем-то умеет — если цель не мелкая и недалеко, то из короткой «городской» пращи она где-то через раз даже попадает в неё. Велтур — тот почти всегда попадает. «Жёлудем», конечно, не бесформенной каменюкой. Но если для богатенького семейства свинец — дешёвка, то для нищебродов-гопников — натуральное транжирство. Ну какие там на городской улице дистанции, чтоб камнем не попасть? Это ж не мы, с пращой обращаться ни хрена не умеющие, это ж аборигены! Не гопота сейчас свинцом по нам разбрасывается, явно не гопота!

— Врассыпную! — рявкнул я, входя в «состояние пустоты». Наши давно в курсе, что опасно рядом со мной в таких переделках оказываться, и медлить не стали, а вот одному из промешкавших местных бандюганов очередной «жёлудь» с чавканьем впечатался в лобешню — ага, уноси готовенького…

Пращники разместились грамотно — примерно как мы. Но, в отличие от нас, их оружие требовало раскрутки над головой, и это свело на нет их маскировку. Нам же, взведясь, требовалось только спокойненько целиться, а чтобы нам это было не в напряг, наш «бригадир» задействовал нам в помощь и своих пращников.

Стрелкам противника стало сразу не смешно, да и мы тоже не были склонны шутить. Пятеро их было сперва, и трое осталось после нашего залпа. Пока мы перезаряжались, третьего упокоили наши пращники, а мы вторым залпом завалили четвёртого и добротно подранили последнего. Тот, наконец-то образумившись, пополз туда, куда им всем следовало бы прогуляться с самого начала, то бишь на хрен, говоря по-русски. Пожалуй, и уполз бы из зоны обстрела, нам он уже не был интересен, но это не устроило ихнего главного, до сей поры не высовывавшегося. Теперь, вынырнув из своего укрытия, он мгновенно и молча полоснул раненого по шее фалькатой. Бросилось в глаза то, что клинок он держал в левой руке и как-то не очень ловко — видно, не был левшой…

— Дагон! — выкрикнули мы с Васькиным одновременно, взводя арбалеты и явно не успевая, — Володя, Серёга — шмаляйте вон того!

Шмальнуть-то ребята шмальнули. Серёга, не въехав, свалил одного из дерущейся гопоты и гордо взглянул на нас, страшно довольный тем, что не задел никого из «своих». Володя разобрался и чиркнул неуловимого финикийца по бочине, но когда подняли свои агрегаты мы с Хренио, тот уже скрывался за углом ветхой лачуги. Мы, конечно, тоже выстрелили наугад — болты пронизали чисто символическую стенку, но о результатах мы могли только догадываться.

— Мыылять! — догадались мы стройным и слаженным хором.

— Что вы там возитесь? Уложите наконец к воронам проклятого Хриза! — приказал Фуфлунс.

Верзила, от которого мы как-то отвлеклись, успел натворить дел своей секирой, и раздражение босса было понятно. Что ж, нам нетрудно. Я предпочёл бы другую цель, но та умная и смылась, оставив нам на расправу этого дурака. Сделали мы его картинно, залпом, сразу четырьмя болтами. Хоть и босяцкий, но всё-таки «пахан», как-никак, и по «понятиям» уважения заслуживает, гы-гы! Лишившись предводителя и внушительнейшей боевой единицы в одном лице, «греки» потеряли кураж и попятились. Их положение ещё кое-как спасали трое уцелевших вояк-финикийцев, но мы, уже не дожидаясь команды, расстреляли их первыми. Этого хватило, и противник побежал.

— За ними! Уладим проблему раз и навсегда! — рявкнул босс.

Этрусская гопота и так уже преследовала бегущих, и мы присоединились к погоне. И не зря — те отступали к греческому кварталу — не к тому респектабельному, где жили мы, а к босяцкому, расположенного на задворках и плавно переходящему в нищий рыбацкий посёлок. А в нём уже мобилизовалось для решающей схватки подкрепление. Пращи, ножи, топоры, рыбацкие остроги, кое-кто даже с копьями и щитами. Мы с нашими пращниками занялись их расстрелом, и вскоре уже ничто не мешало больше поддерживаемым нами этрускам приступить к «окончательному решению еврейского… тьфу, греческого вопроса».

Последняя греческая гопота попыталась забаррикадироваться в своём притоне — довольно низкопробной забегаловке, не идущей ни в какое сравнение с «Пещерой Диониса». Наши вломились следом и устроили там бойню. Греки сопротивлялись отчаянно, но за этрусской гопотой в их последний оплот вошла наша «братва».

С арбалетами в помещении было не развернуться, и мы закинули их за спины, а затем достали из внутренних карманов плащей свои пружинные «пистоли» и почти в упор расстреляли последних «героев греческого сопротивления».

Поглядев на учинённое побоище и глубокомысленно покачав головой, «пахан» этрусков велел тутошним рабам убрать падаль и вообще прибраться тут, а от хозяина потребовал лучшего вина. Тот не сразу въехал в расклад, и ему объяснили популярно, то бишь через мордобитие, суть «нового порядка». Тутошние шлюхи оказались не в пример понятливее, и идею «субботника» схватили на лету.

Из-за одной рыжей, относительно редкой для этих мест, победители едва не повздорили, но «пахан» пресёк это безобразие в зародыше, сперва предложив её нам — мы как-то побрезговали и вежливо отказались — потом отымев её сам, а затем приказав разыграть очередь на неё в кости. Той такой сценарий «продолжения банкета» по душе не пришёлся, но кому было интересно её мнение? Как говорится — горе побеждённым.

Пока торжествующие победители доходчиво и убедительно разъясняли «элитной» для этой дыры шалаве её место, разложив её для этой цели прямо на одном из столов, «пахан» таки вытряс из поумневшего хозяина хорошее вино и расположился за другим столом, куда пригласил и Фуфлунса с нами, дабы отпраздновать славную викторию. Попраздновали от души. Вино, как ни странно для такого вертепа, оказалось и в самом деле вполне приличным, а наш «бригадир» толкнул проникновенную речь о том, как скверен беспредел, и о преимуществах хорошего прочного мира — ага, во всём мире, гы-гы! В общем — хорошо погудели.

По домам расходились в хорошем настроении и с сознанием выполненного долга. Порядком назюзюкавшийся Серёга орал на всю улицу про мир во всём мире и требовал непонятно от кого свободы попугаям. Мы пытались его урезонить, но где там! Это ж Серёга! Бить ему морду не хотелось — вроде, не за что — а иначе его, когда нажрётся, хрен уймёшь…

— Слышь, Макс! А мы-то теперь кто получаемся? — задался вдруг вопросом самоидентификации Володя, — Прям мафиозо какие-то!

— Ну, в общем-то да, — ответил я ему, — Простые гадесские гангстеры.

— Точно! — проорал Серёга и загорланил:

— Мы бандито, гангстерито,

Мы кастето, пистолето — ооо, йес!

Мы стрелянто, убиванто,

Украданто то и это — ооо, йес!

Банко, тресто, президенто

Ограблянто ун моменто — ооо, йес!