Николас Бюлоф — рыцарь-дракон с тысячью лиц - Дмитрий Олегович Смекалин

принципом. И втайне мечтал применить его когда-нибудь на практике. Почему втайне? Потому что сказать об этом вслух было бы равносильно самоубийству. Лаоши (учитель) Лун именно на нем решил продемонстрировать несколько новых боевых блоков. Вряд ли послушники успели что-нибудь разглядеть, по крайней мере, сам Чен заметил только то, что наставник расплылся в воздухе. Зато боевой блок почувствовал: обе его руки и обе ноги оказались сломаны как минимум в двух местах каждая. А так как целителя в монастыре не было никогда (традиция такая — «выживают сильнейшие»), то пришлось ему месяц в лубках ходить. Срослись кости неидеально, так что приобрел послушник хромоту, а шанс стать кэром почти потерял.

В то, что это несчастье обрушилось на него случайно, Чен не верил. За настоятелем была известна манера калечить не понравившихся ему учеников. Так что колченогих и кривобоких среди послушников оказалось уже около десятка. А вот за что он невзлюбил конкретно Чена, можно было только гадать. Возможно, просто за внешний вид, ибо был послушник точной копией Сына Неба в молодости. Собственно, он ему сыном и приходился, но от чем-то проштрафившейся наложницы. В результате император детей от нее не признал, а саму сослал в глухую деревню и насильно выдал замуж за какого-то крестьянина из нищих иммигрантов. Вот тот детей признал всех и сразу. Но магические способности у Чена были явно не от официального отца.

Когда крестьянский сын Чен Су проходил конкурс послушников, на его происхождение внимания не обратили. Было бы на что обращать! А вот магическими способностями и крепостью тела он среди других послушников выделялся. Вот тут-то настоятель и решил покопаться подробнее в его происхождении, а потом и этот показательный урок случился. Один из сыновей императора кэром уже был, так нужен ли второй, к тому же непризнанный? Задач с неоднозначным решением лаоши Лун не любил.

Однажды утром Чен большими ножницами аккуратно подстригал траву в дальней части парка. Газонокосилок настоятель принципиально не признавал, а магию использовать запрещал. Целью работы было не только выравнивание травы, но и приведение послушника в состояние активной медитации. Так, по крайней мере, лаоши Лун выразился. Поэтому Чен полз вдоль небольшого пруда на четвереньках, подволакивая левую ногу и припадая на правую руку, одновременно щелкая ножницами и мечтая о том, что когда-нибудь и мудрому настоятелю кто-нибудь что-нибудь жизненно важное отрежет. Желательно при его, Чена, участии. По-другому медитировать не получалось.

Вдруг в какой-то момент до него дошло, что он не только сам с собой разговаривает, а вроде как какой-то посторонний голос слышит. И даже не слышит, а чувствует. Но понимает. Вот сейчас этому голосу, похоже, надоело, что «медитирующий» Чен мало на него внимания обращает. Ругаться еще не начал, но раздражение уже заметно.

— Эй, ты, болезный! К тебе обращаюсь! Кончай дурью маяться, подходи поближе! Или подползай, если по-другому не умеешь! А то мне тяжело с тобой говорить, еле дотягиваюсь.

Не упал Чен только потому, что и так уже почти лежал. Мысли в голове взвились на дыбы, даже опередив волосы. Что это с ним творится?!

— Эй! Ты полегче! Нельзя так заполошно орать! Оглохнуть можно и голова болеть начинает. Ты спокойнее. Про себя фразы проговаривай и мысленно от себя их толкай. Это же азы ментального общения! Чему вас тут только учат?!

Вообще-то ментальному общению учат только магов соответствующей специализации, которых в монастыре отродясь не было, но спорить с голосом послушник не стал.

— Медитировать с садовыми ножницами тут учат, — буркнул он в ответ и совсем тихо добавил: — А еще больше — терпеть, когда тебя калечат…

— Эй, а тебе действительно здорово досталось. Кстати, как тебя зовут? А то «эйкать» надоело.

Но тут в Чене сработали стереотипы, и снова взвыл инстинкт самосохранения.

— А зачем тебе мое имя?! Власть надо мной получить хочешь?!

— Сказок страшных начитался, маг великий? Власть или есть или ее нет, имя тут ни при чем. Твой настоятель тебя гоняет не потому, что имя твое знает. Он тебя может и «дураком» назвать, все равно как миленький побежишь. Впрочем… конечно, можно сделать вид, что не понял, что он тебя зовет, а не сам представился.

Пока голос философствовал, Чен быстро и воровато огляделся вокруг. Не прячется ли в кустах злой клыкасто-когтистый кабан Фэнси или обманщица Кицунэ? Никого не заметил, но это ничего не гарантировало. Зловредные духи, когда хотят, очень хорошо прятаться умеют. Он, по крайней мере, ни одного в жизни так и не видел…

— Ты где? — наконец спросил он. — И ты кто? Покажись!

— Я и не думал прятаться. Иву на берегу видишь? Это я и есть. Я — как это в вашей мифологии называется? — дух дерева. Пэн-хоу. Да, будем считать, что Пэн-хоу!

На берегу пруда действительно росло несколько ив. Ближайшая чем-то неуловимо от остальных отличалась. Возможно, тем, что раньше ее здесь не было. Парк в монастыре небольшой, он все деревья в нем помнил. Ив с этой стороны пруда раньше было только две. По крайней мере, две недели назад, когда он берег дерном укреплял, ему только две ивы на глаза попадались. А теперь явно три. Или у него… Что именно у него — Чен предпочел не задумываться. Ну не могло такое громадное дерево за две недели вырасти!

— По-моему, я это дерево… тебя… тут раньше не видел…

— Я не всякому на глаза показываюсь! А тебя мне просто жалко стало. Здоровья от природы много получил, а весь поломанный и недолеченный. Магический потенциал большой, но аура развита еще более криво, чем кости срослись. Садись рядом спокойно, посмотрю, может, исправить получится.

Поверить в доброго духа очень хотелось. Собственно, ни на что, кроме чуда, надеяться Чену не оставалось. Но страшно! А вдруг все-таки это паук Кумо в ветвях притаился и его лживыми разговорами подманивает? Сквозь листья же ничего не видно. Хорошо хоть, что имени своего так и не сказал! Если что, можно убежать будет. Попытаться…

В этот момент над монастырем прогремел усиленный магией голос:

— Послушник Чен Су! Немедленно к настоятелю! Бегом!

Бедняга невольно вздрогнул. И здесь его настоятель спалил! Но неожиданно успокоился и принял решение. Хуже гада, чем лаоши Лун, не существует! А этот дух его, похоже, не уважает. Значит, дух — хороший!

— Слышишь, зовут меня. Я попозже приду, как освобожусь!

Вернуться удалось сильно «попозже», практически ночь уже наступила. Весь день настоятель гонял его с пустячными поручениями, например, трижды за разной ерундой в деревню отправлял. Были бы ноги