Возвращение в Полдень - Евгений Иванович Филенко

дворе гекхайана Светлой Руки Эхайнора, разгуливать по Призрачному Миру и рыскать по Скрытым Мирам… наконец, как равному, войти в круг тектонов. Но высших кругов родной Федерации он расчетливо избегал, полагая себя недостаточно сведущим в вопросах благополучия человеческой расы. Нынче он и сам не знал, чего ему ждать от этого нового опыта.

Кабинка остановилась на пятом этаже. За стеной из орнаментированного стекла скрывался просторный конференц-зал, который понемногу заполнялся людьми. По всему периметру этажа снизу всплывали шары с новыми участниками собрания. Кратов озирался в поисках знакомых лиц, но не находил никого (что было странно: уж ксенологи-то должны были заинтересоваться предлагаемой темой).

За исключением лица, видеть какое Кратову хотелось бы меньше всего.

Одному богу было известно, как здесь очутился доктор социопсихологии Уго Торрент, по своему обычаю вырядившийся огородным пугалом. Джинсовый кафтан поверх холщового комбинезона выглядел так, словно им год, не меньше, мыли полы вручную; не хватало только широкополой соломенной шляпы с бубенцами. К счастью, Торрент на ходу весело и живо дискутировал сразу с несколькими оппонентами, ни один из которых не доставал ему до плеча. Вероятнее всего, он вперся сюда без приглашения.

– Мне в президиум, – смущенно крякнув, сообщил Авидон. – Рад был встретиться воочию, доктор Кратов. Когда начнется броуновское движение в кулуарах, надеюсь вернуться к нашему покуда не сложившемуся разговору.

Кратов в сопровождении Шароны, что приняла на себя обязанности добровольного опекунства над новичком, устроился на диванчике возле окна. Сей же час перед ним выросла из пола капля стеклянистой массы и превратилась в низкий подковообразный столик. Шарона, сосредоточенно морща загорелый лоб, вызвала на прозрачную столешницу меню и выстучала себе заказ. «Вы не голодны, Консул?» Кратов отрицательно мотнул головой. Он слишком нервничал, чтобы отвлекаться на капризы плоти.

В зале собралось около сотни человек, с явным преобладанием немолодых мужчин степенного вида, в хороших костюмах не по августовской жаре. Встречались, впрочем, и разгильдяи-неформалы вроде Кратова, в джинсах и легкомысленных светлых безрукавках. Торрент в своем шутовском прикиде выглядел в этом благоприличном обществе пришельцем из иных миров. Он по-прежнему не замечал Кратова или умело прикидывался.

Авидон, сидевший за большим столом на возвышении, ободряюще подмигнул. Кратов скорчил жалкую ухмылку в ответ.

– Начнем, – коротко сказал с места председательствующий, массивный и, должно быть, очень сильный мужчина, бородатый и артистично взлохмаченный. Над столешницей перед носом у Кратова тотчас же всплыл объемный, несколько стилизованный портрет, а текстом сообщено было, что это не кто иной, как доктор Александр Иероним Ламберт-младший, вице-президент Академии Человека и председатель федеральной межведомственной комиссии «Длинное сообщение». – Здесь собралась практически вся наша комиссия, приглашены те, кто имел, имеет и будет иметь в ближайшей перспективе отношение со стороны Федерации к проекту «Белая Цитадель»…

«Броское название, – подумал Кратов. – Любопытно: оно взято с потолка или каким-то боком связано с одним из доисторических конструктов Млечного Пути, о каких напел мне Призрачный Мир устами смешливой юницы Надежды?»

– Что такое проект «Белая Цитадель»? – немедленно последовал вопрос из зала.

– Чуть позже, – обещал Ламберт, усмехаясь. – Уверяю, будет интересно. Коллеги, я понимаю, что вы все занятые люди, а мы вполне могли бы организовать видеоконференцию вместо того, чтобы настаивать на личном и, если угодно, физическом присутствии. Кстати, те, кто по уважительным причинам не сумел добраться до Академии в срок, сотрудничают с нами в дистанционном режиме, зримо и неощутимо. – Он окинул коротким взглядом экраны, пчелиными сотами распределенные над головами сидевших и стоявших в зале (некоторые были темны, хотя индикаторы активности горели ярким зеленым светом), и добавил значительным голосом: – Равно как и наблюдатели от Галактического Братства. Сейчас я сделаю от имени комиссии короткое заявление, а затем эксперты детализируют его, насколько такое возможно. Заранее прошу всех воздерживаться от избыточной наукообразной лексики: в зале полно гуманитариев с хорошим литературным вкусом.

При этих словах Авидон не удержался от тусклой улыбки.

– Итак, заявление комиссии, – сказал Ламберт и встал. – «Длинное сообщение» прочтено.

Кратов покосился в сторону Шароны. Та с отсутствующим видом аккуратно, дабы не производить лишних звуков, сосала через трубочку из высокого стакана прозрачное содержимое с пузырьками и ледяной крошкой. «Мне бы не помешало что-нибудь покрепче, – подумал он. – Но почему так скоро? Цивилизации Братства настолько поумнели со времен Большого Взрыва?! Я даже не успел привыкнуть видеть обычные сны. Мне снятся котята в корзинках, а я все еще пытаюсь прочесть в этом какие-нибудь леденящие пророчества».

Все, кто был в зале, продолжали молчать и даже, кажется, задержали дыхание в надежде услышать продолжение. Но Ламберт нахмурился, виновато развел руками и снова сел.

– Так что же нам хотели сообщить этим «сообщением»? – раздался напитанный ядом голос Уго Торрента.

– Что конец света неизбежен, – усмехнувшись, ответил Ламберт.

– Тоже мне открытие! – воскликнул кто-то.

– И как скоро? – не унимался Торрент.

– У нас в запасе без малого миллион лет, – промолвил Ламберт.

– Вы хотели сказать – миллиард?

– Миллион, – повторил Ламберт. – То есть гораздо меньше, чем предполагали наши физические построения.

– Миллион – тоже немало, – сказал кто-то. – Можем расслабиться.

– Не можем, – возразил юноша в белых джинсах и белой майке с эмблемой какого-то университета. Информация над всплывшим портретом извещала, что это магистр метасоциологии Аксель Уве Руссельбург из Упсалы. – Миллион – это оптимистический прогноз. И если мне дадут слово, я готов объяснить, почему мы не должны расслабляться, а напротив, отмобилизоваться.

– Говоря «мы», полагаю, вы имеете в виду Галактическое Братство? – не сдержался Кратов.

Ему немедленно выпал шанс полюбоваться на собственную сильно приукрашенную физиономию и узнать, что здесь он присутствует в качестве «доктора ксенологии, астронавта, действительного члена расширенного Президиума Совета ксенологов Галактического Братства». Считать себя действующим астронавтом он бы не рискнул, но для улучшения самооценки такая аттестация вполне годилась.

– Разумеется, – согласился Руссельбург. – Не Федерация же станет своими слабыми силами спасать вселенную…

– Да, коллега, – сказал Ламберт. – Вы получите слово. И все получат, кто еще сохранит дар речи. Но вначале выступит доктор… э-э… метаморфной математики Рамон Гильермо де Мадригаль. Он был причастен к процедуре расшифровки. И, надеюсь, будет лаконичен.

«Я тоже надеюсь, – подумал Кратов. – Уж он-то способен уболтать всех до дремоты».

4

– Такая оценка моего скромного вклада в общее дело весьма льстит, – начал доктор Мадригаль, невыносимо элегантный в просторных белых одеждах и небритый сильнее обычного. – Будем полагать ее комплиментом и выведем за скобки нашего