К сожалению, твоя - Тесса Бейли

Забавно, как быстро все может измениться.

Нет. Это было совсем не смешно. Он просил ее держаться подальше от этого места, где он совершал ритуал виноделия в честь своего друга. Он отказался вовлекать ее, как и ее семью. Оттолкнул ее, где это было необходимо, ожидая, что она приблизится физически и эмоционально.

Все время.

Он был тем, кто поставил барьер.

— Боже мой, я такой гребаный идиот.

— Август. — Джулиан вздохнул. — Я не рассказал тебе самое худшее. Она сказала, что собирается в Нью-Йорк. Встреча за ужином в каком-то месте под названием Скарпетта. Трудно сказать, серьезна ли иногда Натали, но очевидно… она ушла.

Боже. Нет. Посреди амбара у Августа подкосились ноги. Он провел рукой по лицу и посмотрел на амбар и все свое оборудование суровыми, суровыми глазами.

Неудивительно, что мое вино отстой. Оно нуждалось в ней. Я нуждался в ней.

Он был не лучше ее семьи. Она так старалась войти, быть важной для них, пока в конце концов не сдалась. Он был так возмущен из-за нее. Кто мог держаться на расстоянии от кого-то такого невероятного, умного, динамичного и живого?

Тем временем он сделал то же самое.

Он отверг ее помощь. Он отверг ее. Отказал им в возможности быть ближе, потому что настаивал на том, чтобы идти в одиночестве в темноте. Он был похож на человека, который отказывается остановиться и спросить дорогу, но в сто раз хуже, потому что его ценят, считаются… это так много значило для его Натали. Он должен был быть ее безопасным убежищем, но все это время причинял ей боль.

Теперь ее не было.

Каким-то образом Август понял, что что-то изменилось еще до того, как добрался до ряда бочек, и после того, как он вытащил несколько пробок, разница стала очевидной. Вино сильно потеряло свою мутность. Стало менее вялым. И вкус не улучшился на 100 процентов — не так скоро — но, ей-богу, он стал чертовски лучше.

Она могла бы помогать все это время. И его глупая гордость держала ее взаперти.

— Я облажался, — прохрипел он в трубку, падая на локти. — Я должен идти.

— Август, подожди. — У Августа едва хватило сил держать телефон прижатым к уху. — Не так давно я чуть не все испортил с Хэлли. Я знаю, что сейчас ты, должно быть, чувствуешь себя полным дерьмом. Бог знает, что я делаю…

Август выл что-то невнятное.

— Мы с мамой должны принести Натали серьезные извинения. Но ты тот, кто должен связаться с ней прямо сейчас. Действовать быстрее, чем я поступил с Хэлли. У тебя будет меньше ямы, из которой нужно будет выкарабкаться.

— Я копал яму с первого дня, чувак. На данный момент я достиг Китая.

— Начинай выбираться из нее прямо сейчас. — Джулиан сделал паузу. — Женщины обладают способностью прощать и сострадать, которую мужчины никогда не смогут полностью понять. Она может решить пощадить тебя.

Это именно то, что произошло бы. Пощадила бы его жизнь. Он уже чувствовал, как воля к жизни медленно покидает его.

— Я влюблен в твою сестру. Я ее очень люблю.

— Мы выяснили это.

— Она ушла совсем недавно, а я уже так скучаю по ней….

— Август, это становится странным.

— Хорошо. Извини. — Он откашлялся, попытался придать голосу сталь, но он подозрительно походил на всхлип. — Позже, чувак.

— До свидания, Август. И удачи.

Август уронил устройство и закрыл голову руками.

— Черт побери.

Она уехала в Нью-Йорк. Три тысячи миль вне его досягаемости.

— Тогда тебе лучше тащить свою задницу в аэропорт , — проревел голос Сэма, снова и громче, чем когда-либо. — У них, вероятно, не осталось мест с дополнительным пространством для ног, но ты выживешь.

Если бы Август мог вырвать эти слова из эфира и прижать их к своей груди, он бы никогда не отпустил их. Конечно, Сэм промолчал. Совесть Августа, вероятно, блокировала эти ментальные отголоски.

Давай, Август, ты можешь все исправить. Я верю в тебя.

Последняя доза уверенности от лучшего друга была именно тем, что ему было нужно, чтобы рвануть к дому. Если его жена была на противоположном берегу, то и он должен был быть там.

Глава двадцать четвертая

В голове Натали раздался низкий гул.

Он был там с тех пор, как она приземлилась в Нью-Йорке. Он все еще был там, когда она зарегистрировалась в отеле, недалеко от Парк-авеню, и теперь он становился все громче, когда потенциальный инвестор говорил с ней через полированный стол, рассказывая о своей недавней поездке на Миконос. Так проходили эти встречи. Они не говорили о деньгах или инвестиционных стратегиях, все это была социальная болтовня до последних пяти минут. До этого момента каждый тик часов был потрачен на определение того, достигла ли она достаточно высокого социального уровня, чтобы с ней можно было общаться.

В недалеком прошлом ей даже не приходилось ходить на встречи. Ее портфолио говорило за себя. Но этот подход больше не работал. Ее компания могла бы попросить ее уйти в отставку, но после продолжительного отсутствия и без успешной фирмы, поддерживающей ее, ее акции как финансиста значительно упали.

— Вы не поверите, но вода… — сказал инвестор, хрустя чем-то вроде кростини с салатом из лобстера сверху. — Мы не могли сказать, где оно кончается и начинается небо. Мы думаем вернуться на Рождество. Слишком много туристов в Нью-Йорке в декабре.

Согласно ее исследованиям, он был из Флориды, но хорош собой. Ненавистен к людям, которые просто пытаются провести вонючий отпуск.

— Греция в декабре, — заставила себя ответить Натали живым, заинтересованным тоном. — Пора, чтобы избежать жары. — Было ли это правдой? Натали не знала. Ей нужно было включиться в игру, но она не могла сосредоточиться. Неужели Август нашел в сарае творение ее рук? Был ли он зол на то, что она перешла его границы, или…может быть, он был удивлен, что не использовал ее решение раньше и будет использовать его, даже если он не придумал его сам?

Отличный шанс. Он был слишком упрям.

И было действительно, дико смешно скучать по нему так сильно, что у нее болело тело.

Они действительно спали вместе в первый раз на этой неделе?

Казалось, что они занимались любовью целый век.

— Ах! — Инвестор прервал ее мысли, махнув кому-то через плечо. — Я вижу одного из моих коллег в баре. Может, поселимся здесь и присоединимся к ним?

Боже мой, вся эта ночь ускользала от нее. Она пролетела три тысячи миль, чтобы получить