Тайна девичьего камня - Майкл Мортимер

Несколько врачей, которые лечили нашу дочь, отмечали, что ее кровь имела странный вид. Пробы отсылались, но потом все словно бы было нормально. Нас встречала стена молчания.

Он листал дальше — здесь были письма из полиции, прокуратуры и ответственных ведомств. Все содержали отказ. Самые первые письма были подписаны обоими родителями. Бывшую жену явно звали Юханна Маттсон. Более свежие письма были подписаны только Микаелем Маттсоном.

Поль листал все дальше и дальше и находил все больше писем, подписанных одним Микаелем.

«Похоже на войну одиночки, — подумал Поль, — значит, он классический борец за справедливость?»

Он читал прямые угрозы чиновникам, сомнения относительно протокола вскрытия, обжалования и пространные обвинения: «Моя дочь с большой вероятностью стала жертвой отравления — разве вы не понимаете?»

Он нашел протокол вскрытия и внимательно прочел его.

«Вот как, — подумал он, — вовсе ничего примечательного, довольно обычный вид острой лейкемии».

Он обнаружил два письма со стандартными формулировками из Полиции безопасности и соответственно придворной канцелярии Его Величества Короля. «Боже мой, — подумал он, — до чего же бесконечна скорбь! Паранойя, теории заговора и отчаяние — бедные глупые писатели, неужели они не могут найти лучшее применение своей жизни, чем приносить свой разум в жертву сумасшедшим безответственным фантазиям?»

Поль полистал еще и нашел самодеятельный эскиз Новой Зеландии с различными крестиками и датами, начиная с 8 октября 1769 г. и заканчивая 31 марта 1770 г., с пометкой «Путешествие Кука». Затем следовал длинный список под заголовком «Оснащение Соландера»: шпага, нож, лук, пистолеты для охоты и самообороны, бутылки, банки, иголки, кремни и бумага для хранения растений и животных, микроскоп, термометры и компас для навигации, льняные рубашки с воротником и рукавами-фонариками в складку, хлопковый жилет и льняные брюки до колен, парик с коробкой…

К этому были приложены переписанные начисто выдержки из дневника Соландера. Поль стал их медленно читать.

17 ноября 1769 г.

…Сперинг все больше слабеет. Бесполезно обвинять табак в его болезни, поскольку она не похожа на дизентерию. Поясница и тело все больше зеленеют. Он то впадает в летаргический сон, то становится бешеным и бредит. Он взывает к Творцу, чтобы тот лучше лишил его рук, чтобы он больше не мог заниматься живописью, чем глаз, без которых он не сможет лицезреть все творения Божия.

19 ноября 1769 г.

Найденный нами ископаемый камень, который раскололся на несколько частей, двух из которых по-прежнему не хватает, является очень своеобразным примером глоссопетра с ровными краями. При свете солнца его поверхность играет всеми природными красками, что должно заинтересовать великого физика. Капитан по моему совету дал приказ провести допросы с морской пехотой на предмет того, куда делись две остальные части камня. Есть подозрения в нескольких кражах на борту.

20 ноября 1769 г.

У трех овец, переживших наше путешествие, случилось что-то очень серьезное с головой. Они опустились на солому и в конце концов умерли. Когда мы вскрыли их, то обнаружили куколок. Куколки жили в передней части мозга, где личинки смогли поглотить и превратить в труху так много нервов, что скот от этого умер. Я попытался вывести этих куколок и проследить за мошкой, которая из них образуется.

…Уже нет сомнений в том, что Lapis virgo вызывает у нас все больше ужасных вопросов. Камень — это монстр в своем нежелании примкнуть к минералам. Похоже, он являет собой циклический процесс. Однако пять дней в соляном растворе не оказали воздействия. Как только мы по Божьему промыслу доберемся домой до Лондона, я тотчас пошлю Линнею образец этой дьявольской горной породы…

21—22 ноября 1769 г.

Во вторник я решил полностью изолировать Сперинга от остальных больных. Он не мог свободно справлять большую и малую нужду, меж тем как из него выходят посторонняя соль и вязкий жир, что вызывает сильную боль. Поэтому было необходимо сделать промывание желудка. Я завернул ему ноги во влажную тряпку, поскольку на правой ноге образовалось отверстие, откуда вытекло много гноя. Роковая припухлость на бедре прошла, но когда я сделал надрез на правом колене, где была опухоль с ядром размером в две четверти в обхвате, обнажился желто-зеленый метастаз, от которого пахло гнилью. Все пальцы изъедены гангреной и покрыты небольшими пульпами, словно заросшими жиром, хотя находятся в окружении крошащегося вещества, напоминающего известковую дистрофию. Еще вечером Сперинг был жив, хотя и не в себе. Глаза полностью заплыли жиром и ничего не видели. Все железы на теле опухли, особенно на шее, в подмышках и в паху. Все, что мы можем предпринять, — это ждать скорый конец страданиям, да будет блаженна его бедная душа.

23 ноября 1769 г.

Сперинг скончался на рассвете. Капитан Кук решил назвать несколько пока еще безымянных островов в его честь.

24 ноября 1769 г.

Сегодня тело Сперинга было предано морю во время торжественной церемонии в присутствии всех собравшихся. Мы передали Творцу не только хорошего рисовальщика, но и истинного апостола эрудиции. Просматривая вещи Сперинга, я нашел несколько эскизов, изображающих страсти в пещере. Стоит ли за этим бред или другое душевное расстройство, мне не ясно. Я намереваюсь оставить рисунки у себя, пока я в них не разберусь. Некоторые из них ужасны и изображают создания, которые мог придумать только дьявол. На других запечатлены бабочки-голубянки, которые относятся к тому же виду, который я вывел из куколок, находившихся на скотине. Может быть, на овец напали во время стоянки у пещер в Анахо. Крылья у этих голубянок окрашены в разные цвета — от синего до пурпурного, размах крыльев 1 и 1/8—1 и 3/8 дюймов. Внешняя сторона матовая. У самца более яркая окраска, чем у самки, которая больше коричнево-серого цвета. Усики длинные и молотообразные.

26 ноября 1769 г.

Каких только загадок не задает Господь нашему разуму! Та окаменелость, которую мы нашли в пещере в бухте Анахо, все еще вводит меня в заблуждение самым жутким образом. Ее нельзя отнести ни к животным, ни к минералам, она являет собой сочетание нескольких царств одновременно. Иногда между этими двумя частями возникает напряженность, последний раз очень сильная сегодня в обеденное время. И если составить эти две части вместе, происходит изменение, а также начинается движение внутри напоминающего нерв платинового отростка, который похож на рыбьи жабры или оперение крылатого насекомого. Но откуда он происходит — с небес или с морских глубин? Его поверхность и нутро также производят другие причудливые эффекты. Его грани издают какой-то неопределенный звук, и некоторые предметы сильно поворачиваются, находясь рядом с ним. Этот факт и ужасные рисунки Сперинга дают мне основание предполагать, что пещера в бухте Анахо может состоять в родстве с пещерой на острове Бло-Юнгфрун в заливе Кальмарсунд, о которой под большим секретом поведал мне профессор Линней. Поэтому профессор Линней, как только представится случай, вероятнее всего из Лондона, получит камень с отростком, который я решил назвать Девичьим камнем, имея в виду его предполагаемую связь с Бло-Юнгфрун[52].

Второй камень я собираюсь оставить себе для его дальнейшего изучения. Остальные два камня мы по-прежнему ищем среди команды.

27 ноября 1769 г.

Совместно с капитаном Куком, мистером Бэнксом и помощником врача Монкхаузом мы сегодня избавились от пожитков покойного, что вызвало много вопросов и тревожных мыслей. Капитан Кук сослался на закон о карантине и хотел предать все вещи морским волнам. Мы все еще ищем на борту две исчезнувшие части Девичьего камня. Одного из матросов заподозрили в краже и выпороли, но безрезультатно. Если на то будет Божье провидение, все части камня окажутся у меня до того, как мы достигнем мыса Доброй Надежды.

Здесь текст обрывался. Среди бумаг лежало несколько изображений голубянок различной величины — карандашные рисунки и фотографии, вырезанные из различных книг.

«Какого черта? — подумал Поль. — Что-то неясное, связанное с Линнеем и восемнадцатым веком, и смерть дочери? Так вот они какие, эти бессмысленные глупые писатели, которые считают, что кому-то будет интересно читать об их старых семейных несчастьях».

Он вздохнул и подумал о том, что, хотя у него нет своих детей, теперь он все же смутно представляет себе, что потеря ребенка может сделать с человеком. Тоска Микаеля, похоже, прошла несколько стадий — сначала он был раздавлен и не видел почти ничего, как личинка в куколке, а теперь, на финском пароме, безумие с угрозами самоубийства и прочим в полной мере расправило свои крылья: левым крылом была его дочь, правым — тайный документ Соландера. Эти два крыла связывало не что иное, как хрупкое, длинное и узкое тело, склоненное до самой земли под тяжестью горя.