Запретная правда о русских: два народа - Андрей Буровский

Войсковой атаман И.С. Солтан 39 лет занимал эту должность. За участие в войне 1828–1829 годов получил специальную награду султана – золотую булаву.

В 1832 году 50 казаков послали в Египет, для усмирения египетского паши.

Но с этого времени начались трения между казаками-некрасовцами и турецким правительством. По одним данным, турки ждали, что казаки поголовно перейдут в ислам. Не дождались и очень рассердились. По другим данным, во время войны 1828–1832 годов казаки плохо воевали с греческими повстанцами – мол, христиане ведь, свои… Почему раньше они воевали под Кагулом против русских христиан, а теперь не хотели выступить против греков, может быть три версии:

1. Для некрасовцев русские были страшными врагами, а греки – «свои», единоверцы.

2. Новые поколения некрасовцев изменились и хотели отойти от мусульман.

3. Некрасовцы охотно воевали, но не хотели нести полицейскую службу и быть карателями. А в Греции от них требовались карательные операции.

Третья версия самая реальная.

С 1830-х годов некрасовцы считают, что турки обижают их, и хотят вернуться в Россию.

Последний атаман некрасовцев на территории Добруджи Осип Семенович Гончар говорил генералу С.А. Тучкову о круговой поруке, которую ввело турецкое правительство, о «тиранстве» и побоях, что силой отправляли на усмирение греков.

«Когда начну пером писать – рука моя не может пера держать, когда начну языком говорит, и язык мой оцепеневает от горести. Хочу удержаться от слез, но само мое внутреннее рыдает во мне» [110. С. 146].

О.С. Гончар вел переговоры с графом Воронцовым (начальником Пушкина), с другими военными и гражданскими чинами Российской империи.

Генерал С.А. Тучков по согласованию с командованием и с царем дал Лист о правах и льготах переселенцам, «вступавшим в казаки» уже на территории Российской империи.

По мнению одесского историка А.Д. Бачинского, который опирался на записки И. Липранди, в 1830-е годы казаков-старообрядцев на территории только Молдавии и Бессарабии (то есть отошедших к России) было до 15 тысяч человек. Стало вдвое больше.

Дальнейшая история некрасовцев тесно связана с человеком по имени Михаил Савельевич Чайковский. Родился он в 1804 году в деревне Гальчна Житомирского уезда Волынской губернии. В 1829 году сделался уездным предводителем дворянства… А 1831 год уже застает Чайковского в роли офицера повстанческого войска в Польше. Разгром поляков, эмиграция, дипломатическая работа у князя Адама Чарторыйского.

Этот человек, автор нескольких книг по истории Польши и России, по заданию Чарторыйского едет в Турцию – формировать казачьи части против Российской империи.

В канцелярии султана Абдул Межида Михаил Савельевич трудится на дипломатической работе, потом становится «казак-баши» – так называется специальная должность в правительстве Турции для управления казачьими войсками. В это же время Чайковский становится придворным, доверенным советником султана.

В Крымскую войну 1853–1855 годов он турецкий дивизионный генерал под именем Мехмед-Садык-Паша, участвовал в военных действиях. Получил новые награды «За заслуги, оказанные турецким вооруженным силам казаками в эту войну».

Под началом Чайковского – Мехмед-Садык-Паши воевали оставшиеся в Турции некрасовцы (еще одно воздушное лобзание рассказчикам об их верности России). Их осталось немного, и число все сокращается: казаки или принимают ислам, или возвращаются в Россию. В Крымскую войну некрасовцев только 4 эскадрона, а еще в начале XIX века были тысячи воинов.

В 1879 году Чайковский, всегдашний заступник казаков, вышел в отставку, уехал в Россию и был амнистирован.

Некрасовцы же и другие казаки, служившие Турции, жили «нелучезарно» – страдали от иноверного окружения, от откупщиков рыбных угодий, от климата и эпидемий. Похоже, что для них в Турции было просто еще и жарко.

Накануне войны с Турцией 1877–1878 годов их было примерно 1500 семей. Две православные епархии, два монастыря – мужской и женский, по 100 человек в каждом.

В Белой Кринице, на территории Австро-Венгрии, была целая Белокриницкая старообрядческая митрополия – до начала XX века.

Такая вот история, больше всего напоминающая историю небольшого народа…

По поведению некрасовцев трудно отнести их к европейцам или туземцам. Казаки ведь вообще-то скорее европейцы – а эти сохранили старую, еще дониконианскую веру, образ жизни московитов, ушедших от погромов эпохи Петра.

Скорее всего это небольшой народ, в котором продолжается та естественная, спокойная европеизация, что шла в Московии до Петра.

Ведь «туземцы» могут европеизироваться разными способами, и совершенно не обязательно путем включения в число «русских европейцев». До сих пор ни одно историческое исследование не посвящено этому важнейшему вопросу: самостоятельной модернизации недворян в Российской империи.

Но, конечно же, для русских европейцев это «не свои». Это своеобразная группа туземцев, и только.

Русские европейцы вообще не признают европейцами никого из русских, кто не связан с государством и кто европеизируется не так, как они.

Русские европейцы понимают, что Древняя Русь, особенно Новгород – это Европа… Но полагается делать вид, что не было Великого княжества Литовского и Русского, что европейство Древней Руси не получило продолжения.

Точно так же они делают вид, что Московия была сплошным царством дикости и мракобесия, что в ней не шло никакой европеизации и что казаки и старообрядцы – просто дикари, и ничего больше.

Ведь и русское образованное общество, и правительство не хотят считать европейцами людей из простонародья – а то ведь будет не за чей счет жить.

Государство не признает европейцами всех, кто не связан с ним! Старообрядцы – крестьяне и мещане, многие даже из крепостных крестьян – европейцы не меньше, чем Александр. Но это – неофициальные европейцы.

Глава 6

КРЕПОСТНЫЕ ЕВРОПЕЙЦЫ

Кому мор да холера, а нам надо, чтобы вашего дворянского козьего племени не было.

В числе неофициальных европейцев могут оказываться и крестьяне – в том числе даже крепостные. Но русские европейцы отказывают им в праве быть «ровней» точно так же, как отказывают старообрядцам или казакам. Вся аргументация очень проста и сводится к перечислению чисто внешних, формальных различий:

– Нельзя же считать европейцами людей, не имеющих образования!

…Как будто все население Европы получило образование не менее чем в гимназии!