Клеймо Дьявола - Ольга Михайлова

Хамал промолчал. Он ненавидел самого себя, но ничего не мог с собой поделать. Bin kein Held, еs fehlen mir die pathetischen Gеbarden! Не герой я, чужды мне патетичные кривлянья… Риммон, Ригель и Невер, не оглянувшись на него, вышли.

Гиллель несколько раз сжал и разжал руки. Он вдруг осознал всё. Ни Симоны, ни Эстель уже нет в живых. Чёрная сила, неизвестной рукой отпускаемая в полнолуние, уничтожает их. Лили, Виллигут, Эрна, Хелла, Митгарт. Они погибают от руки друг друга, или от собственных чёрных замыслов, но они погибают. Теперь очередь Эстель и Симоны. Через месяц, в марте, обречены на смерть и они.

…А он хотел жить. Он богат, умён и молод. Старик Моозес с радостью отдаст за него свою внучку Эстэр, а ведь до его доnbsp;ма всего тридцать миль. Там он будет в безопасности. Бежать, бежать, немедленно бежать из этого дьявольского логова, куда занесла его судьба, немедленно бежать!..

Крадучись, Хамал прошёл по коридору и добрался до конюшен. Оседлав свою лошадь, он запустил пальцы в её шелковистую гриву. Через арку Конюшенного двора виднелись выездные ворота, одна створка которых была открыта. До его ушей вдруг донесся странный звук скрежета металла, но он не обратил на него внимание, занятый своими мыслями. Всего три часа, а если галопом, то — два. А дальше — чёрт с ней, этой магистерской степенью! — он женится на Эстэр. Хамал взобрался на лошадь. И никаких лупанаров. Он станет отцом прелестных детишек. Трех сыновей, да… которые… которые…

…Которые никогда не узнают, каким трусом был их отец, бросивший своих друзей на произвол судьбы.

Хамал замер. Кто это сказал?

Друзей… Он задумался. Да, друзей. У него впервые в жизни были друзья. Последние три месяца были самыми удивительными в его жизни. Гиллель мог говорить, не таясь, и находить понимание… и не только. Ведь они… любят его. Любят! Хамал чувствовал это даже своим оледеневшим сердцем. А он — страха ради иудейска… Как же это?

Гиллель остановился. Эта мысль, пришедшая вдруг в голову, показалась ему до странности чужеродной, отводящей его от такого близкого, понятного и безмятежного будущего, нарисованного воображением. Что это? "Человек Духа" — внезапно звонкой оплеухой налетело другое воспоминание. Да что же это, а?

Неожиданно Хамал осознал природу звука, услышанного им незадолго до этого. Кто-то опустил старинную заржавленную решётку в коридоре, ведущем в Зал Тайн. Она двойная. Если… если Риммон, Невер и Ригель там — им не выбраться. Но кто опустил лебедку? Да тот, кто заманил туда Симону и Эстель — Нергал или Мормо, разумеется, больше некому!

Нергал может перешибить его ладонью, не складывая пальцы в кулак. Мормо — тоже. Если lupi me viderunt priores, волки меня увидят первыми… — это будет конец. А глупо думать, что они не начеку. Значит, нужно пройти либо со стороны Северной галереи, либо… либо, — по кромке карниза, отделяющего Южную галерею от анфилады Мрачных залов. Первый путь был опасен, если наблюдался, а волки, наверняка, не спят… нет-нет. Нельзя даже думать об этом. Ведь quand on parle du loup, on en voit la queue — помяни волка, и тут же увидишь его хвост… Второй путь ниоткуда не виден, но карниз, шириной в фут и длиной добрых сто…на высоте свыше двадцати. Это безумие, Гиллель. Ты сошел с ума? Как пробраться туда? Он удивился, обнаружив, что, сидя верхом, планирует действия, которые ещё несколько минут назад счёл бы безумными. Он упадёт, он не сможет, у него всегда был страх высоты! Он не пойдет, он уедет! Вон ворота, опомнись, безумец, что ты делаешь, шептал ему в ухо какой-то напряженный горячий голос. Глубоко вздохнув и в последний раз окинув взглядом полуоткрытые ворота, Хамал спешился.

Беззвучно прокравшись серой тенью по пустому Южному коридору, он добрался до карниза и в ужасе ступил на него. Первые несколько десятков футов он проскочил инерционно, в нервной горячке. Ледяной ужас сковал его на середине пути, когда он случайно глянул вниз. В глазах его потемнело. "Боже!" — взмолился он… и неожиданно продолжил: "Боже Эммануэля, помоги мне!" Пальцы его тряслись, бормочущие молитву губы трепетали. Страх отступил, он, закрыв глаза и молясь, заскользил вдоль стены вперед, и не столько обрадовался, сколько изумился, когда почувствовал руками стену и перила галереи. Вцепившись в поручни, он замер, и несколько минут, кажется, даже не дышал.

Наконец, перелез внутрь.

Анфилада залов уходила вдаль, словно отражение в зеркалах. В полутьме он наткнулся на закрытую решётку, и ощупью нашёл заржавленный подъёмный рычаг. Сил его не хватало не только, чтобы открыть выход, — он не мог даже провернуть его на несколько дюймов. В глубине анфилады за решёткой Хамал увидел приближающийся к нему силуэт человека, в котором почти сразу узнал Риммона. Узнал его и Сиррах. Подбежав к решётке, он попытался открыть её снизу, крикнув Хамалу, чтобы тот налёг на рычаг. Медленно подошли Ригель и Невер.

— Я не могу. Механизм заржавлен. — Никогда ещё Хамалу не была так противна его слабость.

— Как вы здесь оказались, Хамал?

— По карнизу. Я услышал, как опустили решётки.

— Сдвиньте рычаг хоть на дюйм.

Хамал снова налёг на металлическую ручку, и, наконец, просто повис на ней. В механизме что-то ржаво прохрипело и скрипнуло. Решетка начала подниматься, но остановилась в нескольких дюймах от земли. Этого хватило, чтобы Риммон успел подсунуть в отверстие выпавший из стены кирпич.

— Эммануэль, лезьте наружу и помогите Хамалу.

Субтильный Ригель с трудом, но пролез в отверстие. Хамал уступил ему рычаг, а сам, вцепившись немеющими и кровоточащими руками в цепь, изо всех сил потянул её на себя. Вдвоём им удалось ещё немного поднять решётку, и в отверстии показались Невер и Риммон.

Сиррах, подойдя, стал резко проворачивать механизм и заклинил цепь металлическим блоком у самого потолка.

— Там все перекрыто, — убито проговорил Невер.

— В Зал Тайн можно пройти и через подвал, — вспомнил свои архитектурные изыскания Хамал, — хотя, наверняка, они и это предусмотрели.

— Я не могу понять одного. — Риммон напрягся. — Почему они не убили вначале меня? Чего они хотят? На что рассчитывает Нергал?

— Я тоже ничего не понимаю.

— Спускаемся, хватит разговоров, — Невер нервничал и был будто даже озлоблен. Его трясло.

Риммон по пути зашёл к себе, взял новое ружье и кочергу, Хамал — топор, Эммануэль положил в сумку хлеб, немного ветчины и бутылку вина, Невер — несколько свечей и огниво. Как оказалось позднее, совершенно зря.

У подвального входа в Зал Тайн они остановились. Дверь была заперта.

Глубоко и судорожно вздохнув, Сиррах ударил по замку топором, взятым у Хамала, затем методично начал вырубать замок. Открыв изуродованную дверь, они прошли в уходящий вниз узкий коридор. Им преградила дорогу ещё одна дверь, снова выломанная Сиррахом. На него было страшно смотреть.