Мелкий Дозор (сборник) - Юлия Рыженкова

– К-кто я? – пролепетала Лана.

Юрий переглянулся с ее отцом.

– А ты думаешь, почему тебя выбрало сумеречное создание? Магической силы с гулькин нос, зато мощнейший эмпат, я таких уже несколько сотен лет не встречал. С животными, наверное, живешь душа в душу. И вообще по жизни милашка, которую все любят. Цветочек-ангелочек. Только такая, как ты, могла не просто общаться с сумеречным существом, но прочувствовать его настолько, чтобы влюбиться. Думаю, он ждал тебя очень долго.

– Зачем? – Лана переводила взгляд с Юрия на отца, с отца на Семена. Кажется, они все всё понимали, лишь она, девочка-блондинка, хлопала глазами.

– Как зачем? Ребеночка он хочет. Такого Ихтиандра: чтобы и в нашем мире, и в его чувствовал себя как дома. Чтобы имел силу Сумрака и возможности человека.

У Ланы потемнело в глазах. Показалось, что небо обрушилось на землю, придавив ее всей тяжестью звезд и планет. Отец подослал ей Темного Иного, чтобы тот влюбил в себя и бросил, – в надежде, что дочь, склонная к Свету, станет Темной. Нина была подослана отцом, чтобы шпионить. А Макс, видимо, лишился отпуска, так как провалил задание. Александр ждал подходящую самку, чтобы влюбить в себя и зачать нужного ему ребенка. Дневной и Ночной Дозоры сейчас будут торговаться из-за нее, как из-за ковра на базаре.

– Ненавижу! Ненавижу вас всех! – заорала она. Рванула по лестнице, чуть не кубарем слетела на первый этаж и, смешавшись с толпой, выскочила на улицу.

Отец дернулся было за ней, но Семен придержал его:

– Не сейчас. Вы ведь пришли ко мне с каким-то предложением. Давайте его обсудим.

Сергей Ерёмин. Внештатный сотрудник

К речке я подбирался осторожно. Не ломился сквозь ивняк, переплетенный всякой травяной дрянью, а скользил ужом к небольшому омуту. В свое время меня этому хорошо, долго и вдумчиво – до синяков по всему телу – учили в разведроте. Я знал, что делал, ведь именно там, в окруженном проклятущими зарослями омуте, сейчас должна стоять и греться у поверхности воды стая крупных голавлей. Если тихонько подкрасться, то есть шанс выловить парочку серебристых красавцев с алыми плавниками и черно-траурными хвостами.

Наконец я протиснулся к самой воде, осторожно подлез под ветки нависшей над водой ракиты, бросил взгляд на речку, и все мое радостное предвкушение от будущей рыбалки сменилось жесточайшим разочарованием – омуток был занят.

Метрах в двадцати от меня, у кромки камышей, по пояс в воде неподвижно стоял какой-то пузатый мужик лет этак пятидесяти и пристально вглядывался себе под ноги. Я не понял, что он делает – сети ставит? что-то ищет? – и решил немного понаблюдать за ним. Несколько минут мужик стоял памятником самому себе. Еще секунду назад именно так я его воспринимал, но уже в следующее мгновение он мне казался затопленным бревном, ставшим на попа на мелководье. Я толком не успел разобраться в своих ощущениях, как он слегка присел и сделал неуловимо быстрое движение руками, будто прихлопнул под водой какую-то моль. Когда дядька распрямился, то в руках у него билась удивленная до полного непонимания случившегося щука. Приличная, килограмма на два. Рыболов-оригинал повернулся ко мне и слегка подмигнул. Потом чмокнул щуку в жаберную крышку, совсем как девушку в щечку, и со словами «Ну, ты и бестолочь, милая!» отпустил рыбину. Я сидел в кустах дурак дураком, ничего не понимая в происходящем.

Мужик медленно и даже степенно повернулся ко мне всем корпусом, и я наконец-то разглядел на его лице то, что мне сразу должно было показаться необычным, – зеленые усы. Что-то явственно щелкнуло в моем мозгу, со скрипом открылась ржавая – когда только успела заржаветь? – дверца в небольшом сейфике с сокровенными знаниями, не так давно полученными в школе областного Дозора. Я неловко, не сумев с ходу поймать свою тень, взглянул на дядьку через Сумрак – передо мной стояло чудовище. Для тех, кто каждый день видит сумеречный облик Темных высоких степеней, существо, может быть, и не было таким страхолюдным, но мне, видевшему только учебные фильмы и картинки в школьной методичке, незнакомец показался ужасным и неприятным: вроде и человек, невысокий, коренастый, с большой головой, но какой-то зеленоватый, жаберно-чешуйчатый, с перепончатыми ладонями. В сером Сумраке ярко светились его изумрудные усы.

Я загляделся и не заметил, что не просто смотрю сквозь Сумрак, а вошел в него. Серый мир, как мне показалось, мерзко урча, жадно пил мой небольшой запас Силы. Я дернулся на выход, но было поздно…

– Ну, парень, ты и балбес.

Похожую фразу, сказанную тем же голосом, я вроде бы только что слышал? Что со мною?

Я лежал на травке возле своей, точнее, тестевой «нивы». Одежда моя сохла на солнышке, развешанная на кусте черемухи, под которым я поставил машину. Неподалеку радостно потрескивал костерок. Над пламенем была пристроена видавшая виды черная от копоти трехлитровая кастрюля. В ней булькало и шипело, периодически выплескиваясь через край, какое-то варево. Давешний дядька вытащил из костерка головешку и сунул ее тлеющим концом в кастрюлю, помешивая содержимое. Изумительно запахло юшкой.

– Щука на ершовом отваре, – заметил мужик.

– Внештатный сотрудник Ночного Дозора области Виктор Подполковников. Прошу вас предъявить регистрацию, – непослушным языком прошептал я. В глазах плыли волны и переливались мутной радугой серые круги.

– Я и говорю – балбес, хоть и в чинах. Лежи, не дергайся, сейчас поешь, восстановишь силы. Не Силу, куда тебе, а силенки. Организм молодой, малопьющий, Светлый – оклемаешься. На, проверяй, сам-то сможешь? – Мужик придвинулся и показал мне постоянную регистрацию областного Дозора: Павел Борисович Тягач, Темный, второй уровень. Ого! Да у нас областными Дозорами маги третьей степени руководят. Еще на его груди рядом с еле видимой сейчас для меня печатью отчетливо смотрелась двухкупольная сизая наколка.

– Тутошний я, из Тишинги.

– Спасибо за спасение, Павел Борисович. Никак такого от Темного не ожидал. Я обязательно подам рапорт в свой Дозор о вашем благородном поступке. Надеюсь, мое руководство сможет вас отблагодарить… через Дневной Дозор… – Я бормотал какие-то общие слова, голова по-прежнему не работала, но я обязан был это сказать. Наверное, да нет, не «наверное», а наверняка сказать надо было по-другому: человечнее, искреннее. Я же Светлый, черти меня дери, я должен! Да, кстати, о долге.

– Павел Борисович… – Темный поморщился от моего обращения. – Я обязан был знать о том, что вы проживаете на вверенной мне территории. Точнее, что вы – Темный и что вы имели судимости. Но почему-то я, как внештатный сотрудник Ночного Дозора, не знаю о первом, а как участковый уполномоченный милиции старший лейтенант Подполковников не знаю о втором?

– Ну ты и зануда, мент. Правильный до противности. Светлее Гесера хочешь быть?

– Светлее кого?

– Не перебивай. Тебе, шестерке шестиуровневой, все равно не по чину такие имена даже в уме держать. А не знаешь обо мне потому, что внештатный, и потому, что все мои нынешние человеческие документы чисты, как вода родниковая. В области в НД о моем существовании знают, и этого им достаточно, даже регистрацию мне не они делали. В ментовских архивах… тоже немаленькие люди поработали. И ходок у меня… Я и сам не помню сколько. Иногда сидеть в теплой тюрьме или даже в холодной яме гораздо безопаснее, чем жить на свободе. Я как тот ильфо-петровский зиц-председатель – сидел и при Николае Кровавом, и при Ильиче Первом, и при Александре Освободителе, и при Никите Кукурузнике, и при Николае Палкине, и при Александре Филиппыче, и при Гае…

– Э-э-э… – ошарашенный перечнем царствующих особ, я по неистребимой привычке ведения опросов вклинился в поток показаний, тьфу, черт, воспоминаний. – Какой Гей? Что за Филиппович?

– Не Гей, а Гай Юлиев Кайсар, или Цезарь по-современному, а Филиппыч – Македонский, само собой. Так вот, продолжаю, сидел я и при…

– Павел Борисович, – взмолился я, – я безмерно вам благодарен за спасение, но ради… – тут я запнулся, – просто, чтобы не вынуждать вас спасать меня еще раз, не трахайте мне мозг, просто скажите, кто вы?

– Трахайте… а каким вежливым был, говорил, как отличник боевой и политической… ладно, кормить меня в рот борщом. Так и быть, скажу: Ыыкун, водяной.

Тут-то я окончательно…

Ел уху и слушал байки словоохотливого Темного. Рассказчик он был еще тот – ехидный и постоянно проверяющий тебя на понятливость, провоцирующий.

– Не помню я, начальничек, ни когда родился, ни сколько мне лет…

– Ни кто родители, ни откуда родом, питать меня в рот харчом, так?