Мелкий Дозор (сборник) - Юлия Рыженкова

– Сколько идет матч?

– До первого гола.

– Как до первого? Да китайцы же тогда сейчас выиграют! – возмутилась девушка, сама не заметив, как начала болеть за тибетцев.

– Это вряд ли, – улыбнулся Александр и закинул руку на ее плечо.

На поляну, окруженную вековыми дубами, вбежали пятеро в ярко-красной форме, расшитой золотыми узорами. Мяч парил над землей, не встречая сопротивления, и Лана признала, что флайбол – это как минимум красиво.

– Ныряй в Сумрак. Сейчас там начнется самое интересное, – шепнул Александр.

Трибуны вскочили. Напряжение висело в воздухе вместе с файерболами, не долетающими до поля: организаторы уже давно придумали, как бороться с особо горячими болельщиками. Топот ног сливался с криками «давай!», «бей!», «вперееед, Китай, вперееед!» и свистом.

Тибетский голкипер стоял в простой человеческой личине, тогда как на него неслись три волка, тигр и медведь.

– За Тибет играют Светлые, они вообще не любят принимать звериные облики, – пояснил Александр. – А у Темных традиционно преобладают оборотни.

То, что произошло дальше, заставило замолчать не только болельщиков на трибуне, но и наверняка всех зрителей, прильнувших к экранам.

Тибетский защитник поднял руку, и запущенный в ворота мяч завис, будто и не двигался до этого, после чего заплясал такой танец, по сравнению с которым китайские узоры показались грубыми мазками углем на грязной бетонной стене. Мяч издевался над игроками в красном, пролетая у них между ног, в миллиметрах от пальцев, вертясь волчком. Один раз он даже легонько стукнул особо рьяного китайского полузащитника по голове – тибетцы явно насмехались над противником.

Так, шутливо рисуя узоры и передавая друг другу контроль над мячом, белые донесли его до чужих ворот.

– Я не могу больше в Сумраке, – тихонько произнесла Лана, выходя из него. Александр тут же оказался рядом.

– Устала? Извини, надо было взять тебя в свой, а я как дурак забыл.

– Ничего. Сейчас отдохну немного и вернусь.

– Не надо, китайскую половину поля мы только на экране увидим. Один минус флайбола – очень большое поле.

Почти все китайцы отошли к собственным воротам и пытались остановить соперника. Двое уже получили по желтой карточке, но фолы им не помогли: тибетский форвард вышел один на один с вратарем. Защитные заклинания, подвешенные на пальцах голкипера, блестели, готовые в любое мгновение сорваться наперехват, но нападающий вместо удара применил морок, и вот уже семь одинаковых мячей левитировали в нескольких метрах от ворот. Голкиперу не осталось ничего, кроме как потратить драгоценную секунду на контрзаклинание, но истинный мяч уже летел в створ, успевая чуть раньше перехватывающего заклятия. Гол! Тибет – чемпион мира по флайболу.

– Да-а. Тибетцы – мастера забивать со стандартных положений, – с сожалением протянул вампир, явно симпатизирующий Китаю.

Болельщики потянулись к выходу.

– Может, прогуляемся по лесу? Тут красиво, – предложил Александр. Лана кивнула. Завтра домой, а расставаться очень не хотелось. Она готова была сейчас идти куда угодно, лишь бы с ним.

Потемнело быстро, но это совсем не мешало ориентироваться. Маг вновь увел ее в Сумрак и двигался там, будто по ярко освещенной улице; рассказывал истории, случившиеся в этих местах, а Венский лес видел многое. Лана чувствовала такую странную нежность и силу одновременно, какую не ощущала ни с кем, и ей это нравилось. Она понимала, что уже давно влюбилась, но также понимала, что продолжения не будет.

Они целовались, как в последний раз, и это было фантастично; не в силах больше сдерживаться, неуклюже стащили друг с друга одежду, Александр стиснул Лану в объятиях, а она гладила его спину, плечи, волосы, целовала в нос, губы, щеки, шею. Не в силах больше стоять, повалились на траву. Взметнулись разноцветные искры: красные – страсти, желтые – желания, синие – силы, розовые – нежности, закружились в стремительном танце, рассыпались фейерверком и возродились вновь. Страсть обоих пульсировала в Сумраке, как пламя, его языки переплетались, к ним добавлялись стоны наслаждения, и бил фонтан удовольствия и счастья.

Лана не чувствовала тела, оно все стало единым бесплотным духом, купающимся в бесконечном наслаждении, и она видела ауру своего возлюбленного, переливающуюся теми же красками восторга от единения и любви. Высшее, чистое, концентрированное счастье – теперь она знала, как оно выглядит, какого оно цвета.

Время перестало существовать, и неизвестно, сколько бы это длилось, если бы Александр вдруг не сказал: тебе пора.

Лане показалось, будто ее лишили части чувств. Если раньше реальный мир оглушал красками, громкими звуками, запахами, то сейчас она вдруг обнаружила всю его грубость, кичливость и ограниченность.

– Саша… я тебя еще увижу? – Глаза норовили наполниться слезами, но она загоняла их обратно. Потом, потом она уткнется в свою любимую подругу – подушку и даст им волю, но не сейчас.

– В Австрии имя Александр не сокращается, но мне нравится русская традиция, – улыбнулся он, вытирая соленые капли на ее щеке, таки прорвавшие слабую плотину.

– Ты будешь мне звонить? Писать? Или на этом все? – насупилась Лана.

– Если захочешь меня увидеть – просто выйди в Сумрак и позови. Я приду. Ты же знаешь, я ужасный ретроград и не пользуюсь новомодной техникой.

Молча, держась за руки, они вышли из леса, Саша поймал фиакр и усадил возлюбленную в карету. Поцелуй в этом мире не был и вполовину настолько хорош, как в сумеречном.

Сентябрь закрутил вихрем учебы, в которую Лана погрузилась с головой. К октябрю она уже почти не вспоминала ни элегантного черта, ни лопоухого странного мага. Окончила краткие курсы при Дозоре и забросила походы в Сумрак, засев за конспекты. Однокурсники, узнав, что она рассталась с богатеньким красавцем на «рено», пытались назначать ей свидания, но девушка ни на кого не смотрела. В конце концов даже самые упертые со вздохом разочарования отстали.

Нина на остаток лета уехала к родным в Нагорный Карабах, и с тех пор подруги не виделись, лишь перекидывались сообщениями в скайпе. Наконец у обеих выдались свободные выходные, и Лана позвала ее к себе, о чем в конце недели, замотавшись, забыла. Вставив в уши наушники, включила на полную любимую самбу и так, пританцовывая, мыла гору посуды, скопившуюся в раковине. Ни звонков в дверь, ни орущего мобильника она, конечно, не слышала.

Нина, испугавшись, что что-то случилось, прошла сквозь запертую дверь в Сумраке и только увидев, что подруга жива-здорова, вынырнула. В отместку армянка просто похлопала Лану по плечу. Можно себе представить, как та подпрыгнула и заорала!

– Фух! Нинка! Как же ты меня напугала!

– А ты – меня! Я обзвонилась, думала, ты тут померла! Ладно, извини, не стоило, конечно, тебя так пугать, тем более в твоем положении…

– Э-э… в каком положении? – удивилась Лана.

– Да-да, я знаю, что ты не рассказывала, и вообще это не мое дело. Но в Сумраке же не скроешь, – виновато развела руками армянка.

– Нин! Я ничего не понимаю! Что не скроешь?

– Ну… твою беременность.

– Что?! Я не беременна!

– Не смешно. Ну, видно же уже ребеночка.

– Нет у меня ничего, только задержка… – прошептала Лана.

– Ну ты, мать, даешь! Да ты на четвертом месяце! Зайди в Сумрак, посмотри на себя!

Лана так и сделала. Легкая золотистая аура окружала эмбрион в ее животе.

– Я трижды тесты делала и даже к врачу ходила, – прошептала Лана. – Результат отрицательный. Посмотри на мой живот.

Она задрала майку. Такому животу могли бы позавидовать пловчихи: ни грамма жира, плоский, ни намека на беременность.

– Та-ак, – протянула Нина. – Рассказывай. Ты предохранялась?

Лана кивнула. Подумала и добавила:

– С Максом – всегда. С Сашей – нет, но это было в Сумраке. Можно ли забеременеть от секса в Сумраке?

– Похоже, что да… Сумеречным ребенком.

Девушки помолчали. Переглянулись. О таком ни одна из них не слышала. Вопрос «что делать?» повис в воздухе, так и оставшись невысказанным. Нина заговорила первой:

– Я обязана прямо сейчас доложить об этом в Дневной Дозор.

– Я боюсь… Нин, что они сделают, когда узнают? Что мне делать?

Армянка покачала головой, обняла подругу и погладила по голове. Та уткнулась ей в плечо. Сердце билось как пойманная в сложенные ладони бабочка. Темная вздохнула и сказала:

– Я бы на твоем месте со всех ног бежала в Ночной Дозор и просила там защиты. Я постараюсь протянуть час-другой с докладом, хотя если начальство об этом прознает – простым взысканием я не отделаюсь.