Кэтрин Эбдон и черный оборотень (СИ) - Селина Танеева

– Люмос… Репелло… Репелло… Акцио осина… Репелло… – Внезапно до её слуха донесся визг. Что случилось? – непонятно, и посмотреть нет никаких сил. – Люмос… Акцио осина… – В ушах зашумело, в глазах зарябило и ещё больше потемнело. Под ногами что-то зашуршало, хлестнуло по ногам. – Люмос… – Перед ней стояла молоденькая осинка, а у ног была свалена куча осиновых веток – засохших и свежесорванных, наверное, брошенных по дороге Робертом. Оборотни замешкались, многие обернулись людьми, а Кэти получила небольшую, но такую нужную ей передышку.

К сожалению, преграда, непреодолимая для одного оборотня, сегодня оказалась не слишком эффективной – оборотней было слишком много. На них работала их многочисленность, задние подталкивали передних, передние, наткнувшись на осину, визжали, рычали, хрипели, но деваться им было некуда, они пытались свернуть, тыкались влево, вправо, вылезали вперёд и – получали пучком осиновых веток по оскаленным мордам. Но, прежде чем вывернуться и убраться подальше из осинового ада, многие успевали махнуть когтистой лапой и оставить свои отметины – длинные рваные раны.

Кэти давно потеряла представление о времени. Непонятно было, как она ещё держится на ногах. Шум, производимый сворой оборотней, стоял невообразимый: вой, рычание, хруст веток под их лапами, выкрики-стоны: «Иди сюда, девочка!», шелест осинового веника, – и всё это на фоне гулких толчков крови в голове.

Когда очередная волна нападавших схлынула, а следующая собиралась с духом, Кэти показалось, что она слышит далёкий собачий лай.

– Малыш!.. Репелло! Пош-шёл вон! Люмос! – из последних сил выкрикнула она.

Неужели послышалось? Кэти, почти в бессознательном состоянии, отразила ещё одну атаку, получила ещё несколько ужасных ран.

– Малыш… Хагрид… Помогите… Ре…

Следующую атаку Кэти отбить не смогла. Сразу два оборотня вцепились в остатки её мантии, подбираясь к горлу. Осиновые ветки выпали из ослабевшей руки, стукнулась о землю палочка, и чёрная тварь опрокинула обессиленное тело на землю.

В это мгновение из-за деревьев выскочила громадная собака, выбежали две фигуры с волшебными палочками наизготовку, просвистела арбалетная стрела, на кучу монстров обрушилось заклинание, разметало её и превратило оборотня, тянущегося к горлу Кэти, в кровавые ошмётки. Но этого Кэти уже не увидела и не услышала.

Глава 18

ПРЕДАТЕЛЬСТВО

– …безобразие!

– …потребуется очень много…

Тум-тум… тум-тум…

– …я всегда знал…

Тум-тум… тум-тум… темно…

– …нужно вызвать…

Тум-тум… тум-тум… больно…

–…что от этой девчонки одни неприятности…

Тум-тум… тум-тум… неприятности…

– …иди сюда… помоги мне…

Тум-тум… тум-тум… иди сюда… нет… девочка, иди сюда… тум-тум… где моя палочка…

– Осторожно… Господи…

– Да её выкупать надо в этом зелье!

Тум-тум… тум-тум… как больно… не трогайте меня… репелло…

– Ничего-ничего… всё хорошо…

Тум-тум… тум-тум…

– Да она живуча, как кошка! Думаю, я вам тут больше не нужен…

Кто это рычит?.. Тум-тум… тум-тум… темно… ничего не видно…

– Люмос… – все равно темно…

– Тише-тише… Всё хорошо… Всё позади…

– Принёс? Хорошо!

Тум-тум… Опять дятел… опять в моей голове поселился дятел…

– Вчерашней мази едва хватило. И приготовь в следующий раз побольше отвара.

Почему так темно?! Люмос!..

– Да на меня уже вся школа работает…

Темно… тум-тум… Дятел – это уже было… но почему всё болит…

– Вот и хорошо.

…больно… темно… страшно… почему темно… а может быть, надо просто открыть глаза?..

Кэти разлепила веки и тут же зажмурилась – приглушённый свет свечи в дальнем углу комнаты больно резанул по глазам. Лучше уж пусть будет темно. Но в темноте оборотни! И Кэти опять открыла глаза.

– Смотрите – она очнулась?!

Оборотень?!.. репе… Нет, оборотни симпатичные… это не оборотень… это…

– Где она?! Пустите! Где моя дочь?!

– С ней всё будет хорошо. Самое страшное уже позади…

– Тогда почему меня не пускают к моей дочери?!

Опять темно… и громко…

– Поверьте мне, с Кэти всё будет хорошо. С ней уже всё хорошо. Нужно только…

Со мной всё хорошо… только темно… и громко… и голова… Почему же так темно?!.. Люмос! Люмос!

– Пустите! Я мать! Пустите меня к моей дочери! Я хочу увидеть свою дочь!

– Успокойтесь…

Я слышу, мама… Мама?!.. Да почему же так темно?! Ах да, нужно просто открыть глаза…

– Кэти!!!

– Мама… всё хорошо, мама…

Окончательно Кэти пришла в себя через три дня. Мадам Помфри тут же влила в неё какое-то зелье.

Когда Кэти проснулась в следующий раз, рядом никого не было. Она оглядела свои руки, замотанные в несколько слоёв бинтов, пропитанных снадобьями. На горло тоже была наложена толстая повязка. Саднили раны на ногах, на животе, на боках и груди. Толчки крови, отсчитывая пульс, больно отдавались в голове. С закрытыми глазами было легче – от света голова просто раскалывалась.

Но Кэти быстро поправлялась. Она целыми днями спала, а как только просыпалась, очередное зелье вновь погружало её в целительный сон. Наконец раны затянулись, голова стала ясной и непривычно пустой. И только тогда Кэти обратила внимание, что к ней никто не заходит. Обычно ведь заболевших товарищей навещают одноклассники, рассказывают новости, приносят разные лакомства, домашние задания…

В этот раз всё было по-другому. К Кэти так никто и не пришёл – то ли посетителей к ней не пускали, то ли… а вот об этом думать не хотелось. Она видела только мадам Помфри, знала, что профессор Снейп каждый день приносит свежую порцию противооборотневых снадобий. Да вопли профессора Реддла слышны были даже в самой дальней палате:

– Эта паршивка всю школу на уши подняла!

Как-то это всё было неправильно. Кэти наконец собралась с духом и поинтересовалась, когда же она сможет приступить к занятиям – времени до экзаменов осталось совсем мало. На это мадам Помфри долго молчала, потом сухо рассказала, что, как только Кэти принесли из леса, из Лондона вызвали миссис Эбдон, а из Калькутты – профессора Дамблдора. Правда, Дамблдор вынужден был вернуться, как только стало ясно, что жизнь его студентки вне опасности. А миссис Эбдон и сейчас поблизости, в Хогсмиде. И, как только Кэти станет лучше, мать заберёт её домой.

– Как – домой?

– После того, что ты натворила…

Всё вместе давало кое-какую пищу для размышлений. Кэти поняла, что её в чем-то винят. В чём? Единственная вина – её поход в Запретный лес. Вина серьёзная, ничего не скажешь. Только вот почему «эта паршивка»? А не «эти паршивцы»? Ведь она была не одна… Нет, информации маловато. Но делать всё равно было нечего, Кэти и так и эдак прикидывала, что же творится, почему она не видит никого, кроме заботливой, но нелюбезной мадам Помфри? Почему, кстати, и мадам Помфри, всегда такая приветливая, смотрит на неё зверем?