Чужой дневник - Марина Канаева

— Проходи, — весело заговорила она, — Ты голодная, наверное? Я сейчас сварганю пару бутербродов, чай сделаю, потом приготовлю тебе, что захочешь… Я просто в отпуске сейчас, только встала недавно, к плите не подходила. Или, может, ты хочешь поспать?

— Нет, Ин, спасибо.

Она только кивнула, внимательно глядя в глаза. Не знаю, что она видела там, но в её взгляде мелькнуло понимание и странная горечь. А я в который раз подумала, что жизнь у этой девочки была не такой уж простой и лёгкой.

— Егор волновался, Клара, — неожиданно тихо, мягко сказала она, — Ему очень, безумно не хватало тебя. Я видела, как он тоскует, как иногда отводит взгляд… я рада, что ты вернулась. Ты поступила правильно. Помни: тебе есть, куда возвращаться.

— Это точно, — промурлыкал за спиной такой родной голос, которого мне так безумно не хватало всё это время.

— КИСА!!! — закричала я и метнулась к ней. Она была в человеческом облике, и я стремительно обняла её, — Я так скучала, Киса!

— Я тоже, доченька, я тоже. Мне тоже не хватало тебя.

Мне выдали много различных новостей, мы болтали о разной ерунде до самого вечера. И мне было так легко, так спокойно…

Потом вернулся Егор, и мы с братиком долго смотрели в глаза друг другу. Как же я соскучилась! Они — это я. Я не могу без них…

***

С того памятного дня, когда я вернулась, прошло около месяца. Не скажу, что он был для меня лёгким.

Однажды мне в руки попала забавная книжка о путешествиях по другим мирам. Там гордый герой жил то на Земле, то в другом мире, ни о чём особо не заботясь. Мне же, если честно, было куда сложнее. По официальной версии, которую я высказала родителям и правоохранительным органам, я потеряла память и очнулась посреди города. Что со мной было — не помню, сколько времени прошло — не знаю. И, если родители быстро завязали с вопросами, то дорогая Родина и не думала отставать — ко мне заявились мальчики в неприметных джинсовых нарядах, показали удостоверения и устроили допрос, от которого мозги едва не завязались в узелок. Под конец я перестала соображать от усталости и мысленно попросила Кису контролировать моё сознание, чтоб не болтнуть лишнего.

— Где вы провели это время?

— Я не помню.

— Возможно, у вас изменения в физическом состоянии? Вы не видите снов, которые б вас настораживали?

— Нет, хоть последнее время плохо сплю — нервы.

— Как звали тех, у кого вы гостили?

— Я же сказала — не помню!!! Я вообще не уверена, что у кого-то гостила!

— Не нервничайте, — мягко ответили мне, — Просто зачастую люди, отвечая на спонтанные вопросы, вспоминают то, о чём, как им кажется, они давно забыли.

Я заглянула в равнодушные светлые глаза собеседника. В их глубине мне почудилась насмешка. Чёрт! Это ж надо — вот так вляпалась!

— Простите, но я ничего не помню. Правда. У меня дико болит голова, я пытаюсь, но — увы!

— Да, я понимаю. Просто провалы в памяти могут быть опасны для нервной системы, а мы очень хотим знать, кто вас похитил! Давайте поможем друг другу! Я дам вам телефон врача. Он профессионал во многих вопросах, опытный психоаналитик и гипнотизер. Я думаю, он поможет вам вспомнить.

— Спасибо, — спокойно сказала я, глядя на собеседника. Я уже поняла, что у меня возникли проблемы.

— Не забудьте перезвонить, — улыбнулся мне на прощание голубоглазый, его напарник молча кивнул. С таким напутствием они, наконец, покинули квартиру.

Ни на что особо не надеясь, я позвонила Егору и попросила узнать, существуют ли в природе милиционеры с такими именами. Как и следовало ожидать, к правоохранительным органам мои гости не имели ни малейшего отношения.

Киса, наблюдавшая за мной с дивана, тихо заметила:

— Больше таким телефоном не пользуйся.

— Почему?

— Девочка, не будь ребёнком. Эти игрушки по большему счёту и придумали для того, чтоб собирать информацию. Я, например, могу прослушивать разговоры на этих частотах, просто пошевелив ухом. Людям, конечно, для этого нужны особые приборчики, но суть одна — ты заинтересовала сильных мира сего. Теперь тебе придется следить за каждым шагом.

— Но как они вообще догадались?.. Неужели всех, кто терял память, так трусят?

— Многих. А ты ещё и жила в посёлке, где недавно прокатилась волна суицидов, убийств и произошло два непонятных взрыва, после одного из которых ты чудом выжила. Сама понимаешь…

Дверь открылась, и в комнату вошли Егор с Ингой. Мы переглянулись. Первой тишину нарушила кошка.

— К вам тоже наведывались гости?

— Да, мы столкнулись с ними в парке, — отозвалась Инга, — Нас по большему счёту расспрашивали о том, что ты рассказывала, как себя ведёшь, Егора просили ещё раз описать смерть Жанны в связи с тем, что двое её детей пропали без вести. Сказали, чтоб ты позвонила какому-то доктору. О чём речь?

Вздохнув, я пересказала свой диалог с голубоглазым. Егор нахмурился.

— Это серьёзно, сестричка. Что-то мне подсказывает, что они только первый раз просят вежливо. Дальше… ну…

— Дальше её просто запихнут в психушку, как подопытного кролика, и начнут выуживать из разума информацию. Потом, когда она не будет нужна, её, скорей всего, уничтожат, — тихо заметила кошка, — Я ведь предупреждала, лучше не заявлять о том, что она жива. Стоял бы себе и дальше её надгробный камушек со скорбным ангелом — и меньше проблем. А так…

Я вздохнула. Кошка действительно была против моего воскрешения, но я увидела бледную, осунувшуюся маму, постаревшего папу и не смогла не сказать им, что жива. Естественно, скрывать этот факт они не пожелали.

— Я не думала, что это может принять такую форму, Киса. Да стоит те же газеты почитать, то в одном нашем городе столько мистического происходит! А объявления! Экстрасенсы, гадалки, шептуньи! И их не трогают! А тут…

— Дочка, ты такая маленькая, — вздохнула кошка горько, — Боюсь, ты не замечаешь очевидных вещей. Да, ты живешь во времена, когда мистическая мишура стала очень популярной, но учти: газетные сенсации вымышлены, большинство рекламирующих себя придурков — полные бездари, а правду о человечестве, вере и силе от людей прячут за семью замками. Кстати, возможно, это и верно — есть правда, которую лучше не знать. Но ещё со времён Константина* детей Лилит стараются уничтожать всеми правдами и неправдами. Инквизиция, казни неугодных, репрессии 30-х годов — всё это было направлено на уничтожение ярких, одарённых, не таких, как все. Это было сделано, чтоб уничтожить нас. Разумеется, сейчас всё не настолько радикально, но поверь — всем, кто обладает настоящей силой, живётся далеко не солнечно. Во-первых, в период, когда дар только прорезался, человека, который будет рассказывать о том, что видит или слышит, скорей всего начнут лечить психотропными препаратами. Если же человек проявит по-настоящему опасный дар, который может повелевать или убивать, его попытаются подчинить, исследовать… или уничтожить. Они подозревают в тебе носителя таких способностей.