Под прицелом ... - T Novan

- Потому что ты родилась девочкой, - предполагает она.

- Я провела свои ранние годы с нянями. Они хорошо относились ко мне, но моя мать всегда находила в них какие-нибудь недостатки. Они никогда долго не задерживались у нас. Мне кажется, как только она видела, что я привязываюсь к ним, то в ту же секунду их увольняла.

Мне хочется замолчать и ничего больше не говорить. Но нежное поглаживание моей ноги придает мне мужества сказать вслух то, что я никогда никому не рассказывала. Даже Эрику.

- Когда я выросла, меня отправили в настоящее турне по лучшим школам-интернатам в мире. И снова, как только я начинала заводить друзей и привязываться к учителям или другим взрослым, меня тут же переводили. Если я о ком-то слишком часто упоминала в разговоре, можно было вскоре ожидать смену школы. Моя мать говорила, это делалось для того, чтобы я получила всестороннее обучение.

Харпер дает мне стакан с холодным чаем, и я отпиваю глоток.

- Меня всегда привозили домой на главные праздники для того, чтобы показать меня перед их друзьями и партнерами. И в то время, как они развлекались за ужином, меня отводили в мою комнату, где я ужинала, глядя в телевизор или читая книгу. Всегда одна. Так я обычно проводила День Благодарения. Кино и попкорн не являются чем-то новым для меня.

- О, Боже, Келс, - она поднимается и садится рядом со мной, обвивая руками мою талию и крепко прижимая к себе.

На глаза снова наворачиваются слезы, и я шмыгаю носом, стараясь взять себя в руки. Мне очень уютно в ее объятиях. Так даже легче говорить.

- Рождество было всегда моим любимым временем, - я слегка улыбаюсь.

- На Рождество было получше? – ее низкий голос раздается прямо возле моего уха.

Я киваю. Мои слезы падают ей на блузку, и я вспоминаю единственного человека, которому удавалось превратить для меня Рождество в праздник.

- В Сочельник, когда они все были на праздничном ужине, я пробиралась на кухню. Наша повариха, Марта, всегда пекла рождественские пряники в виде игрушечных солдатиков и балерин специально для меня.

- Мы вдвоем съедали их и запивали большим стаканом свежего молока. Мне не разрешали его пить, когда я была ребенком. Моя мать считала, что я поправлюсь из-за него, но на Рождество я всегда ела горячие пряники и пила холодное свежее молоко. И мы болтали с Мартой, пока не заканчивался ужин. Тогда она проводила меня обратно в комнату и целовала. А утром я всегда находила от нее маленький подарок. Это были мои единственные подарки. Я никогда не рассказывала об этом родителям, потому что иначе бы они избавились от нее. Я не хотела потерять единственного человека, который заботился обо мне.

Поднимая глаза на Харпер, я вижу как по ее щекам катятся слезы.

- О, Боже, Харпер, извини меня, - вытираю ее слезы. – Мне очень жаль, что я порчу твой праздник этими рассказами.

- Нет, - с силой говорит она. – ты ничего мне не портишь. Наоборот, напоминаешь мне о том, что я должна быть благодарна за многие вещи в своей жизни.

- Надо же. Я напоминаю тебе об этом.

- И Келс, - шепчет она, пристально глядя на меня.

- Что? – я вдыхаю ее запах, не в силах сдержать вихрь эмоций.

- У тебя теперь есть кое-кто, кто заботится о тебе. И во время праздников и во время будней.

После этих слов она целует меня. Я удивлена этим порывом, но такой поворот событий меня несказанно радует. Боже, это так прекрасно. Ее губы такие мягкие и так нежно прижимаются к моим. Это пока еще не требовательный, но и не просто дружеский поцелуй.

Я чувствую, как мои руки сами по себе обхватывают ее плечи. И когда ее рука обнимает мою шею и еще ближе прижимает к себе, я почти забываю, о чем мы говорили последние пару минут.

Мы немного отстраняемся друг от друга, чтобы вдохнуть воздуха. Я все еще чувствую вкус ее губ, смешанный с соленой влагой моих слез и мне снова хочется ощутить ее.

Но как только я собираюсь продолжить начатое, мы слышим громкий голос малышки Даниэль, стоящей у открытой двери:

- Бабушка! Тетя Харпер целуется со своей девушкой на веранде!

А я ведь только начала любить детей.

(гаснет свет)

Смотрите в следующем выпуске Must Read TV:

(голос за кадром)

Отношения не всегда складываются легко. Некоторые просто начинаются не с той ноты.

(вставка)

- Я слышал, что она настоящая стерва, – высказывается Конрад. – Редакция новостей ненавидит с ней сотрудничать. Они дерутся друг с другом, лишь бы не заниматься ее сюжетами и роликами. А визажистка содрогается от ужаса, когда приходится работать со Стентон.

- Да, – соглашается Джимми. – Я слышал то же самое. Зачем она нам, Харпер? Саманта вроде бы намного лучше.

– В каждой команде должен быть свой трудный подросток, – пожимаю плечами. – И все мы знаем, что это – не один из нас, – довольно проговариваю мягким тягучим голосом и только теперь оборачиваюсь, чтобы увидеть в дверях, догадайтесь кого? Конечно же, Келси Стентон! Холодное выражение лица, зеленые глаза опущены – эта женщина привыкла прятать эмоции.

- Легка на помине, – я даю понять ребятам, что она здесь.

(голос за кадром)

И так и продолжаются дальше.

(вставка)

– Значит, это было не занятие любовью, Харпер. Это был секс, – я отклоняюсь на стуле и отставляю чашку. Меня раздражает ее невозмутимость. Кажется, ей по барабану мои слова. А я хочу, чтобы она чувствовала себя такой же виноватой, как и я. – Да, это был секс. Как и всегда у тебя.

Ее синие глаза смотрят с удивлением на меня.

– И что все это значит?

– Харпер, в первый раз, когда я увидела тебя, ты практически трахалась на своем мотоцикле.

(голос за кадром)

Но иногда все изменяется в лучшую сторону.

(вставка)

- Иди ко мне, - обхватываю ее руками. Она с готовностью обнимает меня. Наши условные границы стерты из-за случившегося, как происходит каждый раз на выездном задании. Я крепко обнимаю ее, нежно укачивая и шепча успокаивающие слова.

(голос за кадром)

И даже более того.

(вставка)

После этих слов она целует меня. Я удивлена этим порывом, но такой поворот событий меня несказанно радует. Боже, это так прекрасно. Ее губы такие мягкие и так нежно прижимаются к моим. Это пока еще не требовательный, но и не просто дружеский поцелуй.

Я чувствую, как мои руки сами по себе обхватывают ее плечи. И когда ее рука обнимает мою шею и еще ближе прижимает к себе, я почти забываю, о чем мы говорили последние пару минут.