Повседневная жизнь советских писателей от оттепели до перестройки - Александр Анатольевич Васькин

носить после ленинского значка, но изготавливался он из того же золота 583-й пробы. Денежное содержание не десять тысяч рублей, а всего пять. Но самое главное, получать «Государыню» – так ее стали называть в узких кругах – можно было неограниченное число раз. Конечно, шестикратным писателем-лауреатом (как Симонов) или четырехкратным (как Маршак) никто не стал, а вот трижды лауреат нашелся: это Чингиз Айтматов, славный сын Советской Киргизии, получивший премию в 1968, 1977 и 1983 годах. Кроме него, из советских деятелей культуры трех премий удостоился актер и режиссер Олег Ефремов. Большая редкость!

По поводу неоднократного лауреатства Айтматова высказывались разные толки. Тут далеко ходить не надо – можно себе представить, что говорили те, кто не удостоился даже одной премии. Олесь Гончар 18 октября 1977 года отметил в дневнике: «Вечер осенний, ветер листья в парке гоняет, хлещет дождем; отблески пламени Вечного огня играют на мокрых плитах блестящего черного мрамора. Александровский сад в Москве. Темные узоры железной ограды. Шутки комитетские: “Есть Искатели, а есть соискатели… Вот ты, Чингиз, вечный соискатель” (он после нескольких премий уже идет по кино – за фильм “Белый пароход”). Рассердился. Такие шутки ему не по вкусу. Наш Комитет становится рынком, Игорек, “ученый секретарь”, ведет себя как мелкий шулер (Игорь Васильев, ученый секретарь комитета. – А. В.). Авдиевского отодвинули в неизвестность, лауреатами станут… дикторы телевидения. Уже не хватает нервов ссориться. Пора бросать эту контору»{383}. Гончар пишет о том, что в 1977 году Айтматов получил свою вторую «Государыню» как автор повести и сценария к кинофильму «Белый пароход», снятому в 1975 году на «Киргизфильме».

Здесь будет уместно привести цитату из книги критика Станислава Рассадина «Самоубийцы», автор обозначил ее остроумным названием «Операция “Дружба народов”». Он описывает давний разговор с прозаиком Вилем Липатовым (автором саги про милиционера Анискина):

«– Ты как к Айтматову относишься?

– Мне понравился “Белый пароход”.

– То есть как? Там же в конце мальчик гибнет!

– Да, гибнет, бедняжка. И что?

– Это же не в традициях русской литературы!

– Во-первых, Айтматов вроде как киргиз. Во-вторых: а Илюшечка в “Братьях Карамазовых”? А девочка, которую растлил Ставрогин?..

– Достоевский – исключение!

– Ну, знаешь, если начнем делать такие исключения, с чем останемся?

– А, ладно. Хрен с ним, с Достоевским. Я тут на днях в ЦК был. И там один… Вот такой парень! Наш парень!.. В общем, он мне говорит: “Ну, говорит, Вилька, если бы это ты нашего русского мальчика утопил, мы бы тебе показали! А киргизский – да… с ним!”»{384}

Без комментариев.

В «Молодой гвардии» разворачивалась своя драма. Зоя Яхонтова рассказывает: «Когда издавалась повесть Чингиза Айтматова “Белый пароход”, поступило указание, что конец должен звучать оптимистически. Выход книги был под угрозой, и нам с редактором И. Гнездиловой пришлось буквально умолять автора оставить в живых героя – мальчика, который по замыслу автора погибал. Это было настоящее “выламывание рук”. Тогда еще не “забронзовевший” автор вынужден был согласиться. Сейчас вспоминать об этом стыдно»{385}. По поводу «забронзовевшего» автора вспоминается рассказ одного из современников о жалобах Айтматова на то, что мало стали публиковать его фотографий в центральной прессе. Мол, зажимают большого советского писателя.

А Олесь Гончар «контору» не бросил. Когда в 1978 году его самого выдвинули на союзную Госпремию, писатель благородно снял свою кандидатуру. «Как представил, сколько это будет разворошенных нездоровых страстей, закулисных интриг, зависти, в том числе со стороны наших земляков. Зачем это все мне? Или в этом счастье? А я не хочу участвовать в том базаре»{386}, – запись в дневнике от 10 января 1978 года. Свою «Государыню» он получил в 1982-м за роман «Твоя заря». «Сегодня голосование (на Государственные премии). “Заря” получила 100 % голосов. На этом завершается целая полоса жизни»{387}, – записал он 19 октября 1982 года. Но полоса завершилась чуть позже, к концу года, когда после вручения в Кремле дипломов и медалей лауреатам Государственной премии СССР состоялся банкет. В памяти Гончара он остался не роскошным меню, а крылатой фразой Расула Гамзатова: «Из пьющих осталось нас только двое: я и народ». И прибавить нечего…

Ну а кто заседал в Комитете по Ленинским и Государственным премиям СССР в области литературы, искусства и архитектуры при Совете министров СССР? Довольно интересные люди, среди которых были не только писатели, композиторы, художники, артисты (причем только первого ряда – из тех, кого всегда показывают по телевизору), но и влиятельные чиновники. Возьмем для примера состав комитета в 1971 году: Председатель – поэт Николай Тихонов, его заместители – Георгий Марков и Тихон Хренников (глава Союза композиторов СССР), а вот президиум, среди членов которого: кинорежиссер Сергей Герасимов, тот же Олесь Гончар, секретарь ЦК КПСС Михаил Зимянин, председатель Гостелерадио Сергей Лапин, первый секретарь ЦК ВЛКСМ Евгений Тяжельников, «живой классик» Константин Федин, министр культуры Екатерина Фурцева. У комитета даже был свой ученый секретарь. Среди сорока шести членов комитета писателей много – здесь и Чингиз Айтматов, Павел Боцу (от Молдавии), Расул Гамзатов (от Дагестана), Николай Грибачёв, Мустай Карим (от Башкирии), Вадим Кожевников, Александр Корнейчук (от Украины), Габит Мусрепов (Казахская ССР), Сергей Орлов, Максим Танк (он же Скурко Евгений Иванович, Белорусская ССР), Михаил Шолохов, Альберт Янсонс (Латвийская ССР), Яшен (он же Нугманов Камиль, Узбекская ССР) и, конечно, Мирзо Турсун-заде от Таджикской ССР{388}. Подавляющее число членов комитета сами становились в дальнейшем лауреатами этих самых премий или уже являлись таковыми.

Некоторые члены комитета получали лауреатские значки в обход регламента, то есть лезли без очереди, если можно так выразиться. Бывший заместитель заведующего Отделом культуры ЦК КПСС Альберт Беляев рассказывал об одном из руководителей Союза писателей СССР, которого пытались убедить отказаться от выдвижения на Ленинскую премию. Но тот уперся: «Если захотят дать премию – дадут»{389}. И ведь дали! Свидетельство Беляева достаточно красноречиво и говорит о том, что иногда даже ЦК КПСС не мог справиться с далеко идущими запросами секретарей Союза писателей, которым не хватало и скромности, и адекватной оценки собственных произведений, и даже элементарного такта. Ведь глядя на их поведение, подчиненные воспринимали это как должное и пример для подражания. Это не способствовало укреплению авторитета премий. Стоило ли так к ним стремиться? С другой стороны, а если вдруг завтра не переизберут? И тогда уж о премии придется лишь мечтать, стоя в общей длинной очереди со всеми.

Олесь Гончар – член президиума комитета – старался подробно фиксировать в дневнике его заседания, если они касались земляков-украинцев.

23 октября 1975 года: «Продолжается сессия Лен. комитета. От Украины остался в списке единственный кандидат – Борис Олейник. И даже с этим некоторые украиножоры не могут смириться. Все время ползут с других секций слухи, что он “не находит поддержки”,