Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

замуж, родила, сняла клип, развелась, сделала надувные сиськи, вышла замуж, сняла клип.

Образ такой.

Здесь личной жизни нет — образ из одних клоунских декораций. Ну и деклараций.

Извините, если кого обидел.

31 августа 2006

История про разговоры DLXVI

— A что это у тебя за "стандартный набор овощей"? Два солёных огурца и маринованный патиссон? Знаю я тебя.

— Да, Березин… патиссон… Читай, как читается!

— Тут разделение труда. Я ещё пишу, как пишется, а этот упырь ещё жрёт в три горла и пьёт как пьётся.

— Да у тебя все упыри… Ты пиши, раз те пишется, а у него таланты просыпаются, он готовит, а жру в три горла я… И пью тоже я, и пишу, хотя мои таланты и заслуги в писанине не так значительны, как у салатного виртуоза.

— Что за заслуги? Не знаю таких. Побил, что ли писателей-негодяев?

— А с чего это ты решил, что всё на свете должен знать — вероятно есть вещи про которые ты не знаешь, а возможно даже есть то о чем ты не догадываешься. И рецепт изумительного салата отныне тебе не доступен — вредный ты!

— Конечно, есть вещи мне неизвестные — к чему мне тайнопись на заборе Большого Театра? Да и с рецептом я обожду — я люблю кошек, но не в таком же, Господи, виде?!

— Ну и ешь их в своем виде. А про тайнопись — стыдно, очень стыдно говорить обо всяком своем невежестве как о нежелании. Вот я буквально поведаю об этом Мидянину, и он придет в неописуемость.

— Мидянин в лимузине ездит — что ему твои петиции на заборе читать?

— Если что-то срочное — я ему прямо на лимузине и пишу.

— А, так ты и есть тот самый пьяница, что так славно нас позабавил, когда мы с братом Мидяниным скромно пили мескаль в полумраке салона! Так знай, то слово, что ты так безуспешно пытался нацарапать на бронированном стекле, изнутри выглядит как NYX. Ничего не понятно.

— Просто вы привыкли читать справа налево, русские патриоты. Оттого вам всегда ничего не понятно. Оттого история вас похоронит.

— Скажу тебе по секрету, мы вовсе читать не привыкли. Для этого у нас секретарши есть. Знаешь, когда творишь историю, секретарша совершенно необходима.

— Использовать секретаршу для чтения… Ну, вы тогда еще топите ассигнациями и забивайте гвозди мелкоскопами. Земля обречена.

— Ты иди почитай, почитай. Не умеешь с секретаршами обращаться, так советов не подавай. Ты мне ещё будешь указывать, какие колготки ей носить, да как губы бантиком её складывать.

— Ага, мы не договорились о терминах. Ты имеешь в виду референта — колготки, бантик… Но почему — она?? Я же — просто недосягаемо крут, не ищи подвоха.

— Круче… Круче, страшно спросить… Круче, чем Варёные Яйца?!

— Круче, чем даже Берег Иртыша. А МТС откровенно отдыхает.

— То есть, ты хочешь попросту сказать, что градус твой высок?

— Ну, давай еще о моем градусе тут рассуждать! Вот так читатели и отворачиваются от литературы — сунутся прикоснуться к искусству, а там одни градусы.

— Твой градус давно известен — мелкий, профанический. Ложа Пивной Выхлоп. Лефортовского обряда.

— Ой-ой. Поучите меня алкоголизму, Вольные Косари Маркиза Карабаса. Лефорт жыв, а это главное.

— Ты лефорты-то свои сними, пока никто не видел, постирай. А то ведь с благородными людьми разговариваешь — я вот на велосипеде даже езжу.

— Передай ему привет. Хоть он и пед, но все равно судьба его незавидна. Благородство всегда ведет к чему-то подобному, уж сколько раз твердили миру…

— О! Да ты пошутил? Вот до чего может дойти человек в безумном желании получить барана.

С пониманием.

— Какой же я тебе человек? С праздничком.

— Эге! Ты и впрямь решил заработать на барана. Неужто ты и впрямь думаешь, что два фаллоимитатора, привязанные к голове, делают тебя инопланетянином?

— Ну, знаешь ли, тот, что спрятан у тебя в плавках, тоже не делает тебя человеком.

Суть не в головах и имитаторах. Суть в голосах из электророзеток. Одни их слушают, а другие — нет…

— Фаллоимитатор в плавках? Экая глупость! Я ношу хуй, а не фалоимитатор, а плавок и трусов не ношу вовсе. А голоса… Что ж такого? Или ты думаешь, что я радиоточку уничтожил, а телевизор в водопровод втыкаю?

— Насчет плавок — мой пролет, и правда: в досье о тебе есть специальная строчка… Нет, ты имеешь в виду транслейтеры. Как раз их слушать не нужно, слушать нужно голоса без перевода. Даже утюги АНБ таким образом проектирует, что они тоже немного перевирают. Просто: прислушайся к электророзетке… Только не ходи на свет! Ещё не время.

— Да чего мне на свет ходить, да ещё когда ты мне об этом говоришь? Ведь ты там везде намусорил, раскидал пустые банки из-под пива "Клинское", в углу накакал и спьяну подавил солёные огурцы с патиссонами. Нечего мне там делать, после того, как ты там побывал.

— Я не враг себе, спорить в таком вопросе. Хоть ты и несправедлив: я пью "Золотую почку". Кстати: как ты относишься к шпинату?

— То, то ты вечно в рот тянешь всякую гадость, я знаю. А к шпинату я отношусь хорошо. Прямо как Папай.

— Извини, при случае собираюсь изгадить и шпинат своим прикосновением. Только как понятие, само собой.

Нет, не всякую гадость. Ты вообще обо мне очень несведущ, прямо как о тайнописи на стенах.

— Ну, несведущ. И что? Прямо скажем, не рвусь. Да и зачем? Я знаю о тебе главное — пьёшь много дешёвого пива. Норовишь всё изгадить прикосновением. Бьёшь тарелки. Да и хватит. Чего мне более?

— Легко загадки загадывать — чего тебе более? Я не знаю. Не собираешься же ты на мой салат покушаться, в самом-то деле? Так круто даже я не фантазирую. Тем не менее, пойду-ка налью в себя дешевого пива. Сделаю ваш мир немного чище.

Извините, если кого обидел.

31 августа 2006

История про разговоры DLXII

— Когда выкидываешь нектариновую косточку в распахнутое окно, труднее всего удержаться и не подойти к этому самому окну, не высунуться посмотреть. А вдруг вычислят, что это за старая тетка в окно косточками кидается, словно пионэрка какая.

— Да, я бы, если видел, что в меня какая-нибудь женщина косточкой кидается, то побежал бы по лестнице, вломился в квартиру и изнасиловал. По-моему, это справедливо.

— Пожалуй, это я правильно делаю, что прячусь… Иногда…

— Храни тебя, Господь, добрая женщина.

Извините,