Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Когда дорога была свободна, они потянули за нижний край брезента, пока не расшатали колышек, потом выползли через образовавшуюся щель. В то время как остальные выбирались, Райнер сторожил за палаткой. Оказалось, что они находятся рядом с южной окраиной лагеря, в узкой части долины. Звуки битвы доносились с севера.

— Вот теперь, — сказал Райнер, — вернемся на дорогу, по которой мы пришли, и пойдем по ней на запад, в Мариенбург.

— Подожди. — Джано выволок из палатки мешок. — На этот раз подготовимся.

Он уже успел вытряхнуть из мешка большую часть муки и наполнить его различными припасами. Он ухмыльнулся и перекинул мешок через плечо, показывая своим спутникам на соседние палатки:

— Лавка открыта.

Райнер усмехнулся:

— Эй, тильянец, да ты, похоже, не видишь разницы между своим и чужим.

Он пожал плечами:

— Было бы нужно, взяли бы с собой.

Халс и Павел сердито нахмурились, но присоединились к охоте за оружием, броней, одеждой и кухонной утварью. В лагере почти никого не осталось, лишь несколько маркитантов и поваров, от которых нетрудно было ускользнуть. Райнер нашел в палатке какого-то рыцаря пистолеты на ремне, снабженные запасом пуль и пороха. Оскар обнаружил целый ящик ружей и забрал одно, но, учитывая, что его левая рука была на перевязи, заряжать оказалось не так-то просто. Словом, в пределах получаса они обеспечили себя не худшим снаряжением, чем то, которым их в свое время снабдил Альбрехт.

Они собрались на окраине лагеря, одетые в цвета чуть ли не дюжины полков: пояса их ощетинились оружием, за плечами висели набитые котомки.

— Ну что, теперь готовы? — спросил Райнер.

Его товарищи закивали, хотя Павлу, Халсу и Франке было явно не по себе в снаряжении, украденном у таких же солдат, как и они сами.

— Значит, пошли.

Они направились по тропе, по которой менее двух часов назад попали в лагерь. Они все еще были порядком измучены, но хоть немного успели передохнуть в заточении и по крайней мере находились во вменяемом состоянии.

Они почти добрались до деревни в южной части долины, когда Оскар обратил их внимание на обгорелые руины:

— Смотрите.

Там по склону холма спускалась колонна солдат, шлемы и наконечники копий сверкали в лучах утреннего солнца. Голова колонны уж скрылась в городке, так что не оставалось никаких сомнений, чья это армия.

— Альбрехт, — сказал Павел.

— Ага, — отозвался Райнер. — Давайте спрячемся, пока они не пройдут.

Компания поспешила в почерневший амбар и укрылась внутри. Почти сразу же послышались топот марширующих ног и цоканье копыт. Они приблизились к стене и выглянули в щели как раз тогда, когда показалось начало колонны. Впереди ехали Альбрехт, Эрих и леди Магда, за ними следовал отряд из более чем сотни рыцарей. Эрих ехал между бароном и аббатисой на белоснежном скакуне, закованном в сияющую броню. Альбрехт роскошно смотрелся в покрашенном в синий цвет доспехе и шлеме с алым плюмажем, а отряд рыцарей был просто загляденье — такое зрелище должно было бы наполнить сердца жителей Империи гордостью. Однако вид кроваво-красного знамени, которое высокоподнятым держал Эрих, поставив в бушмет, убивало все эмоции, кроме всепоглощающего ужаса.

Оно выглядело поистине устрашающе и так хлопало о древко, словно являло собой не кусок тяжелой материи, а кусок плоти, вырезанный из тела бурого гиганта. Райнер не мог отвести взгляд, но в то же самое время смотреть было тяжело: знамя излучало мрачный ужас, словно черное солнце. Он одновременно почувствовал дурноту и желание присоединиться к колонне людей, следующих за стягом. Сила знамени стала во сто крат больше, чем тогда, в склепе. Теперь его нес герой, возглавляющий целую армию. Оно притягивало Райнера, словно магнит, и, оторвав от него взгляд и посмотрев на товарищей, он обнаружил, что на них знамя действует точно так же. Павел и Халс так сжали копья, что у них побелели костяшки пальцев. Франка и Джано смотрели с перекошенными лицами. Оскар поднялся на ноги и был теперь на виду.

— Сядь, дурень, — зашипел Райнер и потянул артиллериста за куртку.

Он был рад, что может хоть на что-то отвлечься. Что угодно, лишь бы больше не смотреть на знамя.

— Мирмидия, — выдохнула Франка. — Посмотрите на них. Бедные пропащие души.

Райнер снова неохотно выглянул наружу. Рыцари уже покинули город, и теперь за ними следовали отряды пикинеров, меченосцев и стрелков. В каком-то смысле это было самое обычное зрелище — солдаты Империи на марше: простые фермеры, мельники, кузнецы и торговцы, вставшие под оружие в военное время, как это и бывало уже на протяжении многих веков. Однако в этих солдатах присутствовало что-то такое, не поддающееся определению, но при этом отталкивающее. Они маршировали вполне прилично, на самом деле практически как надо, в ногу, ровными рядами, вид которых согрел бы сердце любого старшего сержанта, но их походка, какая-то расшатанная, напомнила Райнеру походку лунатиков. Они пялились прямо перед собой, челюсти отвисли, глаза ничего не выражали. Никто не смотрел ни налево, ни направо, не щурился на солнце, чтобы определить время, не переговаривался с товарищами и не почесывал задницу. Глаза их были сосредоточены на знамени и, похоже, даже не мигали.

— Зомби, — сказал Джано и сотворил перед собой охранный знак.

— Знамя их поработило, — заключила Франка и вздрогнула.

Райнер кивнул.

— Теперь ясно, в намерениях Альбрехта можно не сомневаться. Он пришел не на помощь брату, а для того, чтобы убить его. — Райнер присвистнул. — Я рад, что нас не будет поблизости, когда Манфред угодит между этим молотом и курганской наковальней.

Последние солдаты-зомби вышли из города. Райнер закинул торбу за плечо и встал, но остальные задержались — они все еще смотрели на удаляющуюся колонну.

— Капитан, — робко начал Халс, — мы не можем просто так…

— О чем это ты?

Халс поскреб шею и скорчил гримасу, неловко переминаясь с ноги на ногу:

— Капитан, я помню, что говорил раньше. Мне абсолютно плевать, что там станет с Манфредом. Надеюсь, они с Альбрехтом порвут друг друга в клочья, но эти ребята в лагере…

— И те, что в колонне, — добавила Франка.

— Ага, — подхватил Халс. — Порабощены они или нет, но это наши товарищи. И это они попадут между молотом и наковальней. Это они будут гибнуть тысячами.

— Это не оборонительная война против врагов Империи, — сказала Франка. — Люди посланы умирать, чтобы леди Магда стала графиней, а Альбрехт отобрал у брата то, что ему не досталось от рождения.