Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Как и посоветовали им бандиты, они спустились с горы вдоль ручья до изрытой колеями тропы, по которой свернули на восток и дошли до главной дороги, и тут уже зашагали на северо-восток со всей возможной скоростью, на которую были еще способны их побитые, измученные тела.

Франка шла рядом с Райнером и улыбалась.

— В жизни не слышала, чтобы кто-нибудь так бегло и правдоподобно врал. Торопимся убить того, кто нас заклеймил. Ха!

— А что, не так? — спросил Райнер. — Может, нам и не посчастливится собственноручно расправиться с Альбрехтом, но, если все получится, мы точно посодействуем его падению.

— Но ты ведь не это имел в виду. Расписал нас как каких-то кровожадных злодеев с мстительными намерениями. Ни разу не встречала такого ловкого обманщика.

— Эй, а когда ты последний раз смотрела в зеркало?

Она пихнула его локтем в бок и беспокойно оглянулась: вдруг кто-нибудь их слышал?

Они шли всю ночь, не сворачивая с дороги, волочили ноги словно лунатики, преодолевая милю за милей. Вскоре все разговоры стихли. Никто даже не пытался притвориться, что сохраняет бдительность. Райнер чувствовал себя как во сне. Порой казалось, что он шагает на месте, а картины вокруг сменяют одна другую. А порой он будто покидал собственное тело и сверху смотрел на вереницу хромых оборванцев, топающих сквозь темные леса и залитые лунным светом пустоши. К утру похолодало, а тепло очага было лишь далеким воспоминанием. Они кутались в изодранные куртки, с тоской вспоминая о тяжелых плащах, которые им выдали в начале этого безумного путешествия.

Когда обе луны уже скрылись за горизонтом, они дошли до поворота, о котором говорили бандиты, и принялись снова подниматься на холмы. Двигались они еще медленнее, чем прежде. Райнер не раз чудом успевал сохранить равновесие на подгибающихся ногах. Больше всего на свете ему хотелось свернуться клубочком и уснуть, пусть даже и прямо посреди дороги. Подбородок то и дело касался груди, и не раз он открывал глаза и не мог вспомнить, когда же, собственно, успел закрыть их.

Наконец, когда слабый розовый свет коснулся снежных вершин, они добрались до перевала и увидели вдали массивную каменную крепость, нависающую над окутанной тенями долиной, словно хищная птица. Долина, открывшаяся перед Райнером и его спутниками, была в форме буквы «У», замок располагался на высокой скале в районе разветвления. У основания «буквы», как раз пониже того места, где они стояли, была деревня. Огни в ней не горели, но поодаль, на безопасном расстоянии от замка, в темноте виднелись костры большой армии.

— Все, ребята, — сказал Райнер, — пришли.

— Это еще смотря куда, — проворчал Халс, но он слишком устал, чтобы испытывать сколько-нибудь сильные эмоции.

Они буквально сползли с холма в долину. Вблизи оказалось, что деревня разрушена: не осталось ни единого здания, у которого уцелела бы крыша и все четыре стены. Многое просто сгорело дотла. На них с упреком, словно воскресшие из мертвых друзья, которых предали, глядели зияющие провалы окон. Стояла полная тишина. Уже светало, но птицы не пели. Казалось, мир испустил последнее дыхание и лежал под ногами, холодный и недвижный.

По мере того как они продвигались по грязной дороге, пересекающей долину посередине, за деревьями и живыми изгородями замелькали белые палатки, разбитые рядами, знамена стоящих здесь рыцарей и полков, а надо всеми — знамя Манфреда: бело-золотое, со львом. К облегчению Райнера, пресловутого знамени с мантикорой видно не было.

Когда они подошли ближе, все вокруг снова наполнилось звуками: гремели котлы и сковородки, скрипели веревки и сбруя, скрежетали точильные камни, кашляли и ворчали сонные солдаты. Вскоре к звукам присоединились и запахи: каша с беконом, лошади, люди, кожа и ткань, дым костра и порох. Райнер и его товарищи глубоко втягивали воздух. Когда-то Райнер неохотно пошел в армию и был готов поклясться, что ему там было совсем худо, но звуки и запахи лагеря наполнили его такой ностальгической радостью, что на глазах выступили слезы.

Ему пришлось сглотнуть несколько раз, прежде чем он смог заговорить:

— Прикройте клейма. А то еще угодим в тюрьму, не успев увидеть Манфреда.

На краю лагеря их остановил пикет.

— Кто идет? — крикнул часовой.

— Курьеры с вестями для графа Манфреда, — сказал Райнер, вложив в тон своего ответа как можно больше солдафонской бесцеремонности.

Часовые вышли из тени. Их было восемь солдат и сержант, мечник с квадратными плечами и не менее квадратной челюстью. Он наморщил нос и подозрительно оглядел Райнера и компанию.

— Да вы больше смахиваете на работяг. Где ваша печать?

— Как видите, на нас напали, — сказал Райнер. — Мы потеряли почти все, но у нас важные вести о прибытии барона Альбрехта, которые должны стать известны графу.

— А вот это уже мне решать. Что за вести?

— Это не для твоих ушей! — выпрямился Райнер. — Думаешь, я скажу простому сержанту то, что из меня и пыткой не вытянешь? Я капитан Райнер Гетцау, и я хочу видеть лорда Манфреда!

Сержант подозрительно покосился на Райнера, который явно накинул себе звание, и повернулся к одному из своих людей:

— Хергиг, отведи его светлость и всю компанию к капитану Шафферу. Они меня достали.

Эту комедию пришлось разыграть еще четыре раза перед разными капитанами, лейтенантами и рыцарями, пока Райнера и его товарищей наконец не провели к великолепному белому шатру с бело-золотыми вымпелами в центре лагеря.

— Ваши люди будут ждать здесь, — сказал капитан графской гвардии. — А вы сдадите меч и кинжалы.

Райнер послушался, и рыцарь повел его за матерчатую завесу.

В шатре граф Манфред Вальденхейм вкушал завтрак. Он сидел за большим столом и уплетал ветчину и яйца, запивая их элем, в то время как его генералы стояли вокруг, наряженные в великолепные сияющие доспехи и разноцветные плащи, и обсуждали стратегические вопросы по карте, уставленной графскими кубками и тарелками. Манфред был все еще в нижнем платье и непричесан. В углу виднелась неубранная походная кровать, устланная мехами. В ногах, словно часовой, возвышался графский доспех с золотой насечкой.

Граф очень напоминал младшего брата и ростом, и сложением — крупный широкогрудый мужчина с внешностью борца. Но если лицо Альбрехта казалось хитрым и жестоким, то Манфреда отличал добродушно-растерянный вид. Собственно, он выглядел слишком кротким, чтобы возглавлять большую армию. Но как только капитан, который привел Райнера, что-то шепнул ему на ухо и тот поднял голову, холодные голубые глаза явственно показали, что внешность доброго папаши несколько обманчива. Райнер подумал, что это, конечно, не волк в овечьей шкуре, поскольку чувствовалось, что легкий характер графа не притворство, а скорее овца, привыкшая есть волков на обед, — человек, которого следовало остерегаться и которому ой как не стоило лгать.