'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Я вырвалась, ошеломленная божественными картинами и чувствами. Подняла глаза к небу: звезды сияли, словно изумруды, и каждая пела собственную песнь.

– Двух лошадей, – сказала я, едва держась на ногах. – Дай нам двух лошадей.

– Можешь взять все, что хочешь, – раскинул руки Пашанг. – Мой лагерь – твой. Мои йотриды – твои. – Он дернул себя за воротник: – Я – твой.

Пройдя сквозь ворота, мы остановились у дома Эше в Стеклянном квартале. Из мансарды на четвертом этаже открывался потрясающий вид на стеклянную скульптуру святой Норы. Раз в год, в день рождения святой, люди собирались и бросали в статую камни – показать, что она несокрушима. Последнее чудо святой, явленное перед ее вознесением в Барзах, настолько поразительное, что вокруг нее построили целый квартал.

Просторное жилище Эше заполняли занавеси и ковры с незнакомым мне простым геометрическим узором. Наверное, химьярский. Эше отвел целую комнату с нишами на каждой стене под книги.

Сейчас он скидывал все книги на пол.

– Ее здесь нет, – сказал он. – Неужели они нашли ее?

– Ты в самом деле так беспокоишься о книге?

– Это один из немногих экземпляров второго тома «Типов крови» в мире. Он содержит тайный шифр, который я разгадывал после того, как узнал правду о ее авторе от пьяного Философа. Может, Философы пробрались в дом и забрали ее… но дверь была заперта на засов, когда мы приехали. Как?

– Я больше удивлена, что в дом не ворвались гулямы. Должно быть, они вытянули твое имя из Хадрита, Озара или Самбала и уже знают, что ты замешан.

Он поднял стопку книг и начал складывать по одной в нишу.

– Ты не веришь в своих друзей?

– Они мне не друзья. И я знаю, что ради спасения они сдадут и святого Хисти. Так что лучше не задерживаться, пока кто-нибудь нас не увидел.

– Но ордену, по-твоему, можно доверять?

– У нас нет другого выбора. Шейх Хизр был искренен настолько, насколько вообще возможно. Будучи Великим муфтием Источника, он имеет доступ ко дворцу, да и ко всему в городе. С его помощью мы, безусловно, сможем отыскать колдуна.

Пока Эше продолжал рыться в своем доме в поисках книги, я сидела на балконе и наблюдала за людьми, снующими по одному из самых богатых кварталов. Многие здания венчал купол – зеленый или золотой, – и вокруг этих куполов вились виноградные лозы. Стеклянные панели, некоторые украшенные цветочными узорами, заменяли целые стены. По краям чистых мощеных улиц висели незажженные фонари.

И тут я почувствовала, что теряю сознание. Потливая лихорадка, я уже болела ею два или три раза. Лучше оставаться в постели и пропотеть, но у нас не было времени на слабость. Я положила голову на шелковую подушку, надеясь, что свежий воздух остудит распространявшийся изнутри жар.

Ко лбу прижалась сухая рука. Я подняла глаза и увидела склонившегося надо мной Эше.

– У тебя жар, – сказал он. – Наверное, лучше остаться на ночь здесь. Поверь, у меня гораздо удобнее, чем в ордене.

Слишком ослабев, чтобы спорить, я кивнула и пошла в его спальню. Там были шелковые простыни и шерстяное одеяло, точно такие, как у меня во дворце. Пока я устраивалась поудобнее, Эше положил в миску листья и растолок пестиком, затем отправился на кухню вскипятить воду. Он вернулся с двумя дымящимися кружками. Я принюхалась: сахарный тростник и корица, успокаивающий аромат.

– Я выучил наизусть основные книги по медицине, – раздувшись от гордости, сообщил он. – В отсутствие настоящего лекаря, лучшего человека для ухода за тобой не найти.

Глядя в незнакомый потолок, я увидела слабые контуры звезд, горящих сквозь небо и камень. Я закрыла глаза, но это только оживило образы, поэтому я повернулась на бок и встретилась взглядом с Эше, который сидел на подушке и наблюдал за мной.

– Столько знаний, а ты зарабатывал на жизнь, оскорбляя людей.

– Знание – это одно, восприятие – другое, а проницательность – третье. Я оттачивал все три вида оружия, чтобы служить. Но оно обоюдоострое.

Глядя, как он смакует чай, я осознала, насколько Эше одинок. Так же одинок, как я, изгнанный из родного дома и хватающийся за слабые, мерцающие надежды.

– Я зря тратила свою жизнь, – сказала я. – Нужно было тоже оттачивать мое оружие. Потому что теперь мне приходится сражаться тупым клинком.

Он улыбнулся и покачал головой:

– Ты слишком строга к себе. Твой клинок вовсе не тупой. Кое в чем ты умнее меня. И скачешь на лошади, как истинная хатун.

– Ты льстишь мне, Эше. Но пока ты заучивал редкие книги и охотился на колдунов, я попивала кофе, смотрела танцы и сплетничала с другими тщеславными, измученными женщинами.

– Значит, тебе понятна их игра. Та, что ведут во дворце, где под слоем сахарной пудры скрывают ядовитое слово. Я бы сказал, что это весьма кстати.

Я усмехнулась, уловив горечь на языке:

– Я хотела бы быть чем-то большим. Кем-то. Вот почему я хотела…

Я не решалась заговорить о своем позоре.

– Выйти за Кярса? Или за этот кусок дерьма, Хадрита? Это вполне понятно. Как еще ты могла бы стать кем-то? Мы все ограничены своим рождением. Я химьяр, и люди считали бы меня рабом, если бы я не носил шелка, не жил в Стеклянном квартале и не говорил надменно.

У него и правда был надменный выговор, как и у меня, и поэтому я этого не замечала.

– Ты страшно далек от раба. На самом деле, возможно, ты самый сложный человек, что я встречала за всю жизнь.

Эше рассмеялся, едва не захлебнувшись чаем.

– Такой комплимент я бы ни за что не придумал.

– Не уверена, что это комплимент.

– Я знаю.

Мы оба рассмеялись. Как приятно почувствовать товарищество после столь долгого перерыва.

Я сказала:

– В детстве у нас ничего не было, но мы были свободны. Когда я выросла, у меня было все, кроме свободы. – Я усмехнулась таившейся в этих словах печали. – А теперь у меня ничего нет, и я не свободна. Но ты, Эше… у тебя есть все, и ты свободен. Почему бы тебе не найти хорошую жену и не наслаждаться жизнью?

– Я не приспособлен к этому. – Он развел руками, повернув ладони вверх: – Этот дом, золото, все это зря тратилось на меня. Я был счастлив, когда спал на песке, будучи Апостолом, потому что меня вела цель. И сейчас… сейчас я начинаю ощущать это снова.

– Значит, мои проблемы делают тебя счастливым? – усмехнулась я.

– Похоже на то.

Во время разговора я