Украина и остальная Россия - Анатолий Вассерман

Выходит, единственная наша надёжная опора — мы сами. До первых кризисных ударов из-за океана — то есть до конца этого года — необходимо создать единый (без каких бы то ни было таможенных и нормативных барьеров) рынок, чьё население превзойдёт порог окупаемости. Только такой рынок может развиваться собственными силами. Значит, не подвержен внешним бурям.

Проект Единого экономического пространства — в составе Белоруссии, Казахстана, России, Украины — как раз и обеспечивает минимально необходимую численность. Более того, он открыт для присоединения других земель, готовых взаимодействовать с партнёрами по единым правилам. Значит, будет чем встретить неизбежный дальнейший рост порога окупаемости по мере повышения средней сложности разработок.

Увы, нынешнее руководство Украины прислушивается не к здравому смыслу и экономической необходимости, а в лучшем случае к начальникам бывшей жены президента (как известно, Екатерина Михайловна Чумаченко — по первому браку Кэтрин Клэр — до второго брака успела поработать в нескольких отделах государственного департамента — министерства иностранных дел — Соединённых Государств Америки, включая отдел разведки). Да и во внутриполитические планы Виктора Андреевича с Юлией Михайловной явно не входит рыночное единство: надевать друг другу на шею петли в преддверии неизбежных внеочередных выборов куда удобнее, когда есть возможность каждый день переписывать правила игры собственноручно, ни с кем не считаясь.

По счастью, обстановка в республике усилиями самих же вождей доведена до нестабильности куда большей, чем в декабре 2004-го. Тогда плясок с оранжевыми шарфами под шаманский грохот железных бочек хватило, чтобы изгнать несомненно вменяемую власть и вытащить наверх нынешний террариум единомышленников. Конечно, вылечиться всегда труднее, чем заболеть. Но всё же народ Украины пока достаточно разумен, чтобы сейчас — когда до экономической катастрофы остаётся меньше года — успеть подобрать и привести к власти новых руководителей, способных думать об интересах своей страны.

Правда, такой сценарий вряд ли по вкусу Галичине. Её, как известно, объявили образцом украинской идеи ещё в XIX веке тогдашние хозяева — Австро-Венгерская империя. Главный тогда конкурент империи Российской по совету поляков — предыдущих конкурентов — надеялся таким способом вбить клин между древним югом Руси и северной частью великого Янтарного пути «из варяг в греки», ставшего когда-то становым хребтом новой великой державы.

Окончательно сформировали украинство Таллергоф и Терезин: в этих концлагерях австрийцы сгноили всех галичан, не пожелавших отречься от русского имени. Ныне галицкий народ по большей части полонизирован или мадьяризирован, да и веры придерживается в основном униатской (грекокатолической), а не привычной на Руси православной.

Ну что же, русское (во всём мире национальность определяется если не по официальному гражданству, то по родному языку) большинство граждан Украины и без Галичины достаточно, чтобы вместе с братьями по Единому экономическому пространству перешагнуть порог окупаемости. Галицкая же нефть, хотя и слишком высокопарафиниста для энергетики, весьма интересна химикам. Так что Галичина как нефтяной эмират вполне жизнеспособна. А когда мы совместными усилиями вернём экономику на былую высоту и пойдём дальше — галичане, того и гляди, вновь вспомнят обычаи, сгинувшие в Таллергофе.

Россия — в том числе Белоруссия и Украина, исторически (да и этнически) неотъемлемые от прочих русских земель — не раз попадала в самые тяжкие обстоятельства. И неизменно выходила из них окрепшей. Любая из республик, ныне вновь приглашаемых к единству, теоретически даже в одиночку может уцелеть в грядущем экономическом тайфуне. Но всё же куда разумнее заранее выстроить позицию, куда потрясения просто не смогут добраться. Не зря мой давний друг и постоянный партнёр по политическим консультациям Нурали Латыпов любит повторять древнее изречение: умный выберется даже из положения столь тяжкого, что мудрый в него ни за что не попадёт.

Кэтрин Клэр работала не просто в отделе разведки министерства иностранных дел (department of state) Соединённых Государств Америки. Значительную часть времени своего пребывания там она непосредственно отвечала за финансирование зарубежных негосударственных организаций. Многие тысячи активистов этих организаций, учинившие шабаш на киевской площади Независимости ради продвижения её мужа на высший государственный пост путём государственного переворота, годами кормились буквально из её рук.

К сожалению, значительная часть предвычисленных мною негативных событий уже перешла из области расчётов в суровую реальность. Очень не хочется, чтобы по нашей стране прокатилось и всё остальное, чего я опасаюсь.

Наихудший из вариантов моего прогноза, по счастью, не сбылся. Америку возглавил Барак Хусейн Барак-Хусейнович Обама. Кризис развивается по сценарию, приемлемому для демократической партии СГА, то есть сравнительно медленно. Поэтому сейчас, когда я пишу эти строки, у нас ещё есть время на жизненно необходимые шаги — прежде всего на воссоединение.

Более того, при должном искусстве политического маневрирования нам могут в этом помочь даже многие из тех, кто при обычных обстоятельствах остался бы нашим стойким противником. Тому есть примеры и в прошлом.

Под флагом Романа Дмовського

В межвоенный период в Польше соперничали две основные концепции взаимоотношений с землями, некогда входившими в Жечь Посполиту.

Главный поборник одной из них — начальник государства Юзеф Пилсудськи — считал необходимым полное восстановление государства в максимальных исторических границах. Немалая часть прежних владений Варшавы к тому времени уже веками подчинялась Москве. Поэтому Пилсудськи считал необходимым расчленение России (по традиции поляки так именовали тогдашний СССР). Эта идея в 1920-м привела польскую армию в Киев (а оттуда её отбили до стен Варшавы, где массированная техническая помощь Франции помогла отразить натиск красноармейцев). Впоследствии, учитывая опыт похода, где сами жители Украины вовсе не горели желанием приветствовать былых хозяев, Пилсудськи уже не настаивал на интеграции Украины в Польшу, но считал необходимым её отделение от России в качестве буферного государства, ибо полагал Россию вечным и неизбежным врагом своей страны. Неотъемлемой частью Польши он считал только Галичину.

Главный оппонент Пилсудського — Роман Дмовськи — учёл опыт 1920-го, пожалуй, глубже. Он счёл Польшу слишком слабой для управления всеми былыми владениями, а потому признал необходимость их разделения: «западная часть, где польский элемент многочислен и польское влияние решительно превозмогает, принадлежала бы польскому государству, а восточная часть осталась бы во владении России». Россию же он полагал естественным союзником в неизбывном конфликте славян с германцами.

Правда, Галичину Дмовськи тоже считал если не вполне польской, то поддающейся полонизации. И был в целом прав: местные националистические организации хотя и боролись против польской власти, но уже всецело пребывали в сформированном поляками убеждении об отдельности украинцев от русских.

После Второй мировой войны Польша оказалась в границах, довольно точно соответствующих эпохе династии Пястов, когда в стране практически не было непольского населения. Вдобавок прошла этническая чистка в форме организованного обмена между Польшей и Галичиной. Всё это вполне в духе концепции Дмовського. Среди нынешних польских партий есть Лига Польских Семей, поддерживающая и внешнюю политику в том же духе.

В то же время отделение Украины от России — мечту Пилсудського — приветствуют практически все польские политики, включая наследников Дмовського. Галицкий же менталитет, во многом подражающий польскому, возрождает у многих надежду на реинтеграцию юга былых владений — да ещё с приращением в виде земель, подаренных Украине последовательно Ульяновым (юг и восток), Джугашвили (Подкарпатская Русь) и Хрущёвым (Крым).

Целесообразно поддержать в Польше сторонников Дмовського, указав на сравнительную лёгкость работы с Галичиной и практически полную невозможность интеграции русскокультурных регионов. Пусть Польша поддерживает идею расчленения нынешней Украины. Пусть польские агитаторы (к которым на Украине прислушиваются куда внимательнее, чем к нашим) убеждают галичан в возможности скорого вхождения в НАТО и ЕС без москальского балласта. России же останется лишь принять этот «балласт» в свои объятия, не запятнанные собственной работой по борьбе с территориальной целостностью нашего загулявшего родственника — пока ещё независимой Украины.