Изумрудные ночи - Вирджиния Браун

— Думаю, теперь у него вряд ли возникнут проблемы с законом, — сказал Бентуорт. — Все зависит только от него. Но поймите, возвращение может стать для него горьким испытанием. Ведь он был вынужден совершать преступления, потому что к этому его принуждал отец.

— Но он мог в любую минуту остановиться, — сказала Бетани и замолчала.

Она вдруг поняла, как трудно было Трейсу в те годы. Ведь и ей самой тоже пришлось заниматься не тем, чем хотела она, а тем, что требовал от нее отец.

— Он сам должен сделать свой выбор, дорогая. Помогите ему в этом, — проникновенно сказал Бентуорт.

Бетани посмотрела на него, ее взгляд был полон решимости.

— Я буду очень стараться.

Глава 30

Трейс не мог успокоиться. У него болело плечо, болела раненная острым осколком камня спина, ныли сломанные ребра, причем последнее доставляло ему больше всего неприятностей. Врач заявил, что ничем не может помочь, и что ребра срастутся только при условии, что Трейс будет лежать неподвижно. Но он не умел лежать неподвижно!

Однако стоило ему пошевелиться, как по всему телу разливалась нестерпимая боль. Даже Бетани не могла поднять ему настроение. Когда Трейс пришел в себя, ему рассказали, как она тащила его на носилках из веток. Ему хотелось поблагодарить ее, выразить ей свое восхищение, но слова застревали у него в горле. Он понял, что не сможет признаться ей в том, что любит ее. Он не имел права ее любить!

Бетани не захочет остаться в Перу, а он никогда не сможет вернуться в Штаты. Размышляя об этом, Трейс терзался от собственного бессилия.

Заметив, что он открыл глаза, Бетани встала с кресла у окна и подошла к его кровати.

— Доктор сказал, что скоро ты сможешь встать. Главное, перестань все время ворочаться, а то у тебя разойдутся швы. — Она положила руку ему на лоб и улыбнулась.

— Ненавижу лежать в кровати, — раздраженно пробормотал Трейс. — И ненавижу ту бурду, которой ты меня кормишь. И, если подумать, врач мне тоже не нравится.

Бетани засмеялась:

— Я слышала, что если больной начинает жаловаться, значит, он находится на пути к выздоровлению. Ну что ты ноешь, как капризный маленький мальчик? То, что тебе придется некоторое время провести в постели, совершенно не означает, что жизнь кончена.

Трейс высунул руку из-под одеяла и схватил ее за запястье.

— Я перестану ныть, если ты будешь лежать рядом со мной.

— Помнишь, что случилось, когда в прошлый раз я уступила твоим уговорам?

Трейс попытался пожать плечами, но это оказалось слишком болезненно для него.

— Оно того стоило. Кроме того, здесь мы в полной безопасности.

— Неужели ты думаешь, что тебе удастся уговорить меня? Даже не надейся. Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя наступило ухудшение. Да и доктор Мендоса будет очень недоволен.

Трейс высказал несколько неприятных слов в адрес доктора Мендосы, после чего дотронулся до своего заросшего щетиной подбородка.

— Если не хочешь ко мне в постель, то сходи и позови кого-нибудь, кто может меня побрить.

— С этим я вполне могу справиться и сама, — сказала Бетани и направилась к умывальнику в углу комнаты. Она принесла воду, мыло, полотенце и бритву.

— Я не хочу, чтобы мне перерезали горло! — воскликнул Трейс. — Неужели так трудно найти цирюльника?

— Твое недоверие обижает меня. Я всегда брила папу и ни разу не порезала его. Ну, скажем так, глубоких порезов не было ни разу!

Бетани принялась намыливать его щеки и подбородок. Ее лицо было сосредоточенно, кончик языка высунулся наружу. Вид ее маленького розового язычка вызвал у Трейса мысли, совершенно неподходящие для его состояния. Он закрыл глаза, чтобы не подвергать себя искушению.

Но когда он снова их открыл, то тут же увидел ее грудь, колышущуюся в вырезе платья прямо перед его лицом. Трейс почувствовал, что его бросает в жар.

Когда Бетани закончила его брить и отошла немного, чтобы полюбоваться своей работой, возбужденное состояние Трейса было более чем очевидно: под одеялом обозначился заметный бугорок.

— Я ничего не мог с собой поделать, — сказал он, перехватив ее изумленный взгляд. — Если хочешь, могу извиниться.

У Бетани дрожали руки, когда она убирала бритвенные принадлежности. Она страстно хотела Трейса, но для него это было еще опасно. И потом, Трейс испытывал к ней только физическое влечение, не затрагивающее его души. Бетани же было недостаточно этого, и она твердо решила сказать ему об этом, когда он окончательно поправится. Ей нужно или все, или ничего. Даже если после этого разговора он уйдет от нее.

— Значит, ты хочешь, чтобы все было именно так? — Бетани не могла скрыть боль, терзавшую ее сердце.

Трейс покачал головой. Его лицо было мрачным и сосредоточенным.

— Нет, я не хочу этого, но так должно быть.

— Никогда не думала, что ты можешь вести себя как последний трус! — зло бросила она.

Его губы сжались, на щеках заходили желваки.

— Жаль, что ты поняла это именно так, — сказал он. Жаль? Значит, ему просто жаль? Вопреки ее желанию слезы ручьями хлынули из глаз Бетани. Все или ничего, мысленно напомнила она себе и решительно вытерла лицо. Ее будущее теперь не будет связано с Трейсом Тейлором. Он не собирался уезжать из Перу и не просил ее остаться с ним. Он не сказал ни слова о любви, а продолжал стоять перед ней, как каменный истукан. Призвав на помощь остатки гордости и чувства собственного достоинства, Бетани протянула Трейсу руку и сказала:

— Это было незабываемо, Трейс. Я буду тебя помнить. — Трейс крепко сжал ее узкую руку в своей огромной ладони.

— Надеюсь на это, — сказал он с хрипотцой в голосе, от которой у Бетани сжалось все внутри. — Я тоже никогда не забуду тебя, Бетани Брейсфилд.

Эти слова еще долго продолжали звучать в ее голове. Последняя надежда на то, что Трейс изменит свое решение, исчезла, когда он отказался отвезти ее в Лиму, перепоручив это Спенсеру Бентуорту.

— Я был счастлив сопровождать вас, дорогая, — сказал Бентуорт, прощаясь с ней в порту Кальяо.

По дороге домой Бетани старалась не думать о Трейсе. В Сан-Диего ее ждали дела и заботы: Бентуорт учредил грант имени Горацио Брейсфилда. Деньги должны были пойти на поиски новых исторических памятников. Хотя слава первооткрывателя Вилкапампы так и не досталась профессору Брейсфилду, его имя все-таки было увековечено в истории…

Бетани посмотрела на блокнот отца, который вручил ей Бентуорт. Почти все записи были уничтожены дождем, но ей была очень дорога эта вещь. Спенсер сказал, что блокнот нашел в развалинах один человек, и, похоже, он сможет снова найти дорогу в Вилкапампу. Англичанин с воодушевлением рассказывал ей о том, что теперь появилась возможность вернуть те сокровища, которые Бертолли не успел перепрятать.