Проклятие Низвергнутого бога - Дэн Черненко

– Это мои деньги, и ты не имеешь права к ним прикасаться.

– Я должен прикоснуться к тебе кнутом, – прорычал Грас. – Исчезни с глаз моих, и если ты посмеешь так обойтись с какой-нибудь девушкой, клянусь богами, я запорю тебя. Ты чернишь не только свое имя, но и мое, а этого я не допущу.

Орталис, не произнеся ни слова, выбежал из зала. Грас протянул руку к стоявшему на столе кувшину с вином. Он налил вина в кружку и жадно выпил, словно пытался смыть вкус своего сына. «Другого у меня нет, – подумал он, наливая еще вина. – Придется его исправить».

Грас ударил кулаком по столу, и кувшин с вином подпрыгнул. Он едва успел схватить его, не дав опрокинуться. «А если мне не удастся исправить Орталиса?» Эта мысль не раз посещала его. И каждый раз он говорил себе, что должно пройти еще несколько лет, и все будет в порядке, как только Орталис повзрослеет. Годы шли, и ему становилось все труднее убеждать себя в этом.

В зал вошла Эстрилда.

– Все в порядке? – спросила она.

Грас покачал головой.

– Нет, совсем не в порядке. Но мы сделали все, что могли, и не знаю, что мы можем еще сделать.

Женщина глубоко вздохнула.

– Нет, не все сделали то, что должны были сделать. Иначе было бы гораздо лучше.

Ее слова заставили короля снова наполнить кружку.

– Хочешь вина? – спросил он. Жена кивнула, и он наполнил еще одну кружку, пристально глядя на дверь, в которую выбежал Орталис – Полагаю, могло быть и хуже.

– Да. Он мог убить ее.

– Я знаю. – Грас мрачно смотрел на вторую кружку с вином. Мысли об Орталисе, разговоры с ним превращали его в пьяницу. – Как нам следует с ним поступить?

– Не знаю. – Голос Эстрилды был таким же мрачным, как настроение Граса. – С самого детства мы все делали для него, но безуспешно. Слишком сильна в нем жажда крови.

Грас поморщился, услышав ее слова.

– Попробую заинтересовать его охотой, – вдруг сказал он. – И если он будет убивать оленей, кабанов и тигров... – Он не знал, как продолжить. – Может быть, этого будет достаточно.

Его жена поднесла кружку к губам, глядя поверх нее на мужа. Понемногу выражение сомнения на ее лице сменилось задумчивостью.

– Это шанс, – сказала она, наконец. – Если, конечно, он решит, что заняться охотой – его идея, а не твоя.

– Конечно, я это знаю. Мои идеи не могут быть удачными. Должен сказать, что так же было и с моим отцом.

Эстрилда фыркнула.

– Идеи твоего отца много раз оказывались неудачными.

– Ты никогда так не говорила, пока он был жив.

– Знаю. В этом не было смысла. Но скажи, ты считаешь, что я не права?

Грас задумался. Крекс начал с нуля. Он был одним из многих деревенских мальчиков, отправившихся в Аворнис, чтобы добиться успеха. В отличие от тех, многих, ему это удалось. Отец заслуживал уважения. Но даже если так...

– Ты права. Он был упрямым человеком. Может быть, Орталис унаследовал эту черту.

В его словах слышалась надежда. Если все дело в упрямстве Крекса, разве мог Орталис поступать по-другому?

– Твой отец был упрямцем, и его идеи иногда бывали неудачными, скорее часто, чем иногда, но он никогда не... поступал так. Никогда не получал удовольствия, причиняя боль... – Она не могла заставить себя сказать «людям».

Вероятно... нет, несомненно, она была права. Грас вздохнул. Кому понравится считать себя отцом ребенка с порочными наклонностями?

Ланиус старался уговорами заставить Чугуна слезть с высокой жердочки рядом с дверью и вернуться в свою комнату. Чугун по-прежнему жил один, так как проявлял прискорбную склонность к детоубийству. Убивать людей он не пытался, так как они были слишком большими. Кроме того, люди кормили и гладили его. Ради этого он терпеливо относился к тому факту, что люди не являлись котозьянами.

– Иди сюда, – просил его Ланиус. Разговаривать с котозьяном было так же бесполезно, как с обыкновенным котом. Он мог уговаривать Чугуна до посинения, а зверь только смотрел на него своими янтарными глазами и не думал приближаться на расстояние вытянутой руки.

Кусок сырого мяса, который Ланиус держал в руке, был более убедительным аргументом, чем слова. Чугун едва слышно заскулил. Ланиус хорошо разбирался в этих звуках. Они означали: «Я хочу мяса. Дай мне его».

Ланиус не отдавал мясо, а держал вне досягаемости маленьких когтистых ручек Чугуна. Котозьян попытался выхватить мясо, но промахнулся. Янтарные глазки злобно сверкнули. Юноша хорошо знал этот взгляд. В нем было больше злобы, чем во взгляде обычной кошки, но на Ланиуса он не произвел ни малейшего впечатления. Чугун должен был сделать то, что хотел король, а не наоборот.

Так он думал. Как только Чугун стал спускаться к соблазнительному кусочку, дверь в комнату открылась.

– Прошу прощения, ваше величество, – сказал слуга, – но...

В мгновение ока Чугун выскочил в коридор мимо испуганного слуги.

– Идиот! – закричал Ланиус.

– Ваше величество! – укоризненно произнес слуга. Ланиус всегда вежливо обращался со слугами, скорее как с равными, а не подданными.

– Идиот! – закричал король еще громче. – Ты что, окаменел? Бубулкус, помоги мне его поймать!

– А куда он побежал? Я не обратил внимания на это глупое... – Он замолчал.

– Он может быть где угодно! – простонал юноша. – Пошли!

Он оттолкнул Бубулкуса и осмотрел коридор. Пусто. Чугун уже успел скрыться за углом. На земле котозьян был таким же проворным и ловким, как обычный кот, и если он успел куда-нибудь залезть... Ланиус снова застонал.

– Если он убежит, ты пожалеешь, – сказал он слуге.

Бубулкус побледнел. Юный король отличался добротой, но изучил по летописям и хроникам, как его предшественники поступали с провинившимися слугами и служанками. Он понятия не имел, умел ли Бубулкус читать, но, вероятно, рассказы о поступках впавших в гнев монархов передавались от поколения к поколению слуг, поваров и портных.

– Пошли! – сказал Ланиус – Найдем его!

Они двинулись по коридору, не зная, в правильном ли направлении идут. Юноша знал только, что у него нет ни малейшего шанса поймать Чугуна, если он будет стоять на месте. Если он пойдет куда-нибудь, появлялся почти равный шанс доказать свою правоту.

И он доказал ее. Испуганный крик служанки подсказал, что он выбрал правильное направление. Выбежав из-за угла, Ланиус едва не сбил ее с ног. Это была прачка, подбиравшая с пола выпавшее из рук белье.

– Этот ужасный зверь укусил меня за лодыжку, – сказала она, – и все вылетело из рук. Придется ему самому полетать, когда я дам пинка.

– Тебе повезло, что ты этого не сделала, – сказал Ланиус – Идем с нами, девушка. Займешься бельем позже. Чугун гораздо важнее.

– Не могу понять почему, – пробормотала прачка, но послушно последовала за ними.