Оживим лекарскую лавку, или Укольчик, Ваша Светлость? - Мотя Губина

виде? — перебил её вампир. — Грязные, словно оборванцы. Фу, какая гадость. Боюсь, что госпожа лекарь не принимает неопрятных посетителей.

— Что ты сказал?! — возмутились Роксоны одновременно.

— А что? — казалось, Ритину действительно весело. — Простите, пожалуй, я просто подумал вслух. Гадкие мысли, гадкий язык! Но вы же не держите зла, верно? О, мистер Стенвуд? Как поживает ваша газета? Не хотите написать репортаж о сегодняшнем происшествии? Уверен, наши дорогие клиенты с удовольствием дадут сделать пару снимков и расскажут обо всём, что произошло.

Послышался шелест юбок и быстрые шаги. Потом звон колокольчика от открывшейся двери и торопливый голос матушки:

— Мы завтра приедем! Пойдём, дорогой!

Я откинулась на спинку стула и негромко рассмеялась.

Через пять минут в кабинет зашёл вампир, только что отпустивший последнего покупателя, и, улыбнувшись, проговорил:

— Ну всё, идите спать. Клиентов больше нет. Сегодня день был длинным, а завтра будет ещё длиннее. Так и быть, постараюсь до вас никого не пропустить за ночь.

— А Дина с Гансом? — улыбнулась я.

— Отстранены, — оскалился он, — до самого завтра. Ганс уже спит в своей комнате — даже обувь не снял, как в кровать упал. А Дине я выделил комнату на втором этаже рядом с вами.

— Прекрасно, — я потянулась и, не удержавшись, зевнула. — А ты, Ритин?

— Я подежурю, — отмахнулся он. — Вампиры могут довольно долго не спать без особого вреда для организма. Потом высплюсь. У нас, в отличие от людей, сон имеет свойство накапливаться, а потом тратиться по случаю. У меня запасов на месяц хватит.

— Вот повезло-то! — искренне позавидовала я, прежде чем уходить. И лишь у двери повернулась и между делом спросила:

— Ты с Кристианером не связывался?

— Он должен был сегодня вернуться с Корфу. Хотел попробовать вытащить оттуда воспитанников детского дома, — проговорил вампир. — Обещал сообщить, как приедет.

И то, как лаконично это было сказано, заставило меня сжать ручку на двери.

— Обязательно скажи мне, как что-нибудь узнаешь, — попросила тихонько.

— Обязательно, — серьёзно кивнул он.

Глава 30 Подарок с Корфу

К сожалению, ночью всё же поспать не удалось.

Меня разбудило еле уловимое прикосновение к щеке.

Я открыла глаза и, увидев перед собой тень человека, испуганно дёрнулась.

— Тише, — прошептал голос Кристианера, в то время как рука успокаивающе легла на плечо, — это я. Прости, что приходится будить. Но ты мне нужна, но больше никто не должен знать об этом.

Я оглянулась и немного растерянно проговорила:

— Крис… Ритин через две стенки, он, наверное, всё равно тебя услышит.

— Не услышит, — в темноте сверкнули красным светом глаза вампира. — Пока я здесь, комната окружена звукопоглощающим пологом. Всё же я его старше и сильнее. В том числе благодаря тебе. Пойдём, Светлана.

— Кому-то нужна помощь?

— Да.

— Подожди, я соберусь.

— Только быстро, — предупредил мужчина, тяжело усаживаясь в кресло, в то время как я практически бегом побежала в ванную, где со скоростью олимпийского спортсмена умылась, переоделась, почистила зубы и причесалась. Буквально через две минуты я стояла абсолютно готовая, собранная, с чемоданчиком первой помощи наперевес. Такие чемоданы были собраны в первую очередь после того, как я приняла роды в Ручейках, и теперь стояли на всех видных местах дома. Время от времени или я, или Ритин добавляли в них что-то полезное из новых разработок.

Кристианер встал с кресла, и теперь я могла видеть, что, несмотря на действие уколов, он выглядит усталым. А такое при его способностях было возможно лишь в одном случае — он применяет слишком много магии.

— Сколько уколов ты делаешь в сутки? — подозрительно уточнила я.

— Ты мне доверяешь? — вместо этого спросил он. — Мне нужно это знать. Клянусь, я положу жизнь, чтобы защитить тебя от всего, что может представлять угрозу.

— Ты не ответил на мой вопрос, — нахмурилась я, сбитая с толку.

— Он неважен. Важно лишь то, что я спрашиваю сейчас. Уколы у меня, кстати, закончились, надо у тебя будет ещё забрать...

Я сердито вздохнула, сетуя на беспечность мужчины, но, так как ситуация явно была серьёзной, кивнула:

— Да, Кристианер Рент. Я тебе доверяю.

— Пойдём, — мужчина положил ладонь на мои лопатки и мягко, но настойчиво подтолкнул к открывшемуся порталу.

— Ты не должен сильно превышать дозу, — ворчала я, — или хочешь, чтобы все мои усилия пропали впустую?.. — но тут же сама себя оборвала: — Ема-ё…

Мы вышли из портала в большом просторном зале, со всех сторон огороженном защитными стеклами. Этого места я раньше не видела, поэтому заозиралась бы с интересом, если бы не одно обстоятельство.

— Дети! — дёрнулась было к ближайшему мальчишке лет семи, как была перехвачена за локоть сильной рукой. — В чём дело? Им нехорошо!

— Воздух на Корфу не очень полезный, — медленно и разделяя слова по слогам, проговорил Кристианер, пытаясь поймать мой взгляд, — У детей могут быть самые разные искажения, вызванные магией. В первую очередь — вот такая дезориентация в пространстве, которая обычно не так заметна, но при прорыве достигает катастрофических размеров. Но дело не только в этом. Светлана, посмотри на меня внимательно. Когда я туда пришёл, приют уже начали атаковать твари хаоса. На свой страх и риск я перенёс их сюда порталом. Мы — в сердце Ларена, в старом здании театра. Никто об этом не знает и, дай Всевышний, никогда не узнает. Я окружил это место сильной защитой. Тут один мой помощник из клана. И ты.

— В чём проблема? — никак не могла понять я.

— Твари хаоса не всегда выглядят как монстры, — подбирая слова, произнёс он. — Это могут быть существа, способные становиться невидимыми, менять образ, или это могут быть… насекомые.

От пронзившей меня мысли я резко дёрнулась назад, ударяясь спиной и затылком о мужчину. Это была неосознанная реакция, и я ничего не могла с ней поделать.

— Хочешь сказать, что твари хаоса могут быть здесь?!

— Да.

Усилием воли я удержала в горле очень грубую, отборную ругань. Снова огляделась и встретилась глазами с слегка расфокусированным взглядом ребёнка, до которого так и не дошла.

Мальчишка был худой, грязный и настолько вялый и безразличный, что казалось,