Товар для Слона - Андрей Хазарин

Но Стивенс — вот что значит большой ученый! — это изящное построение разбил в пух и прах. Оказывается, существовали минимум два слова, начинающиеся не на «а»: «ркомитет» и «ркатер». Из уважения к предмету, наверное.

Мы рассматривали фотографии, которые вызывали и у меня, и у них одинаковые эмоции: тоску по прошлому и страшное желание туда попасть. Тосковали потому, что там было легко и беспроблемно. А ещё потому, что были моложе… В общем, тосковали, и все тут.

Вспоминали глаженное огромным утюгом море, теплое, как компот в столовой. Близко подходящие к берегу горы, курчавые от леса, невысокие. Красоту и лень тех мест.

Потом Стивенсы пустились рассказывать, как отдыхали там в первую абхазо-грузинскую войну.

— Представляешь, Ася, никого! Все побоялись! Даже в Адлере, прямо в аэропорту, путевки продавали. Куда хочешь — хоть в «ХVII партсъезд»…

Ну, мне этого объяснять не надо: по социалистическим временам самый элитный санаторий был. Цэковский. Даже с горячей водой. На этаже.

Кузя, мечтательно потягиваясь, вспоминала:

— За три недели — ни одного дождя. Погода — мечта. И на каждом углу, в каждой лавочке замороженное «Псоу» продается.

А мы, дураки, в тот год не поехали! Позвонила мамина закадычная подруга и закричала в телефон:

— Рэна, ты с ума сошла! Куда вы собрались! Там же бабы по пляжу с автоматами ходят!

Рэна потому, что мама у меня Ирина Михайловна. Так её все подруги зовут.

Вот так, из-за панического звонка, мы никуда и не поехали. Еще тогда мои друзья говорили, что зря. А вот теперь Стивенсы добили.

Под гагринские воспоминания пролетел не час, а целых полтора. Почти незаметно. Потом откуда-то материализовался Дима. Его, оказывается, Стивенс впустил, пока мы с Кузей в прошлое углубились.

Смотрю, а Вэ-А сияет улыбкой. Интересно бы узнать, чем он так доволен. Но это потом. Пока достаточно, что улыбается. Значит, можно и расслабиться.

Мы и расслабились. Расписали пулю. Но сегодня господа физики обыграли нас в пух и прах. На целый тортик…

С тем и разошлись. Правда, уже во втором часу.

Зато отдохнули и хоть чуточку о деле забыли. Я — так точно.

Для работников банка «Эдем» понедельник, 17 ноября, ничем из прочих дней не выделялся. Приходили и уходили люди, принимали и отправляли платежи… Как всегда.

Легким ветерком неприятностей повеяло к перерыву. За утро ушло очень много платежей. И все — от небольшой фирмы СИАМИ. В этот день контора постаралась отправить платежи и в бюджет, и организациям-партнерам, и зарплату с квартальной премией наличными из кассы выписала. На счету остались буквально копейки. Не такой уж серьезный клиент, не такие уж катастрофические суммы, но необычно. А для банка любая необычность — сигнал тревоги.

Неформальный хозяин банка — Алан Александрович Арсланов — узнал о странном поведении клиента в первые минуты перерыва. Но для него СИАМИ была не просто какой-то мелкой фирмой, одной из многих, а потому известие заставило его оставить все дела и глубоко задуматься.

«Что же это значит? Почему он мне ничего не сказал? Случайное совпадение? Ну уж нет, у старого стервятника всегда все размерено и распланировано. Прикрывает фирму или отделывается от меня? Почуял что-то? Узнал? Но промолчал… Узнал, но что? — Арсланов почувствовал, что фундамент его существования ещё раз покачнулся. — Если уж „он“ торопится меня покинуть… Крысы… Всегда первыми с корабля бегут крысы. Вот поспешила и эта — старая мудрая крыса… Свою шкуру спасает. От чего?»

Последнее время Арсланова и бывшего кагэбэшника связывало только одно дело — поиск компромата на Слона через фирму АСДИК. И тут Алан Александрович вспомнил нелепую записку о рыжей хозяйке фирмы АСДИК.

«Неужели анонимный стукач прав и она действительно разнюхала что-то обо мне? Вряд ли… Но чего так испугался Власов?.. Хорошо. Примем меры предосторожности».

И Алан Александрович потянулся к телефонной трубке.

Глава 44

Комплекс Кассандры

И не так мы много выпили у Стивенсов, и не так поздно легли, минут в пять третьего, но когда утром в понедельник телефон звонит в четверть восьмого, трубку снимаешь без чувства глубокого удовлетворения.

— Алло, — проскрипел я после восьмого звонка.

— Алле, это вы, Димочка?.. Извините, мне нужен Вадим Андреич…

Школьник? В такую рань? Что ему надо? Надумал за ночь ещё какой-то расчет?

— Я слушаю, Борис Йосич.

— Слушайте, с вами ничего не случилось? Такой голос…

— Ничего не случилось, просто я ещё сплю…

— А если ничего не случилось, так где вас носит?! Я звонил весь вечер, до одиннадцати часов!

— Нас не было дома, Борис Йосич. Что у вас такое срочное?

Школьник покашлял.

— Мне необходимо поговорить с вами. Как можно скорее.

— Я вас слушаю.

— Нет, разговор долгий и не телефонный, тем более, если я через две минуты не выйду из дому, то опоздаю на первую пару.

Что-то его голос звучал очень уж серьезно, словно он подготавливал меня к известию о безвременной кончине любимой прабабушки.

— Вы что, нашли какую-то ошибку в модели?

— Дима, не морочьте голову, я опаздываю. Да, это по тому делу, но с моделированием не связано.

— Хорошо! Говорите, где и когда.

Тут я вспомнил, что должен везти к десяти Слону отчет о моделировании, а заодно и доклад о вчерашней встрече с Петром Петровичем — и торопливо добавил:

— Только лучше после двенадцати, раньше я занят.

— После третьей пары, в половине второго, возле главного входа.

— У клумбы?

— Да-да, у клумбы, все, я побежал!

Славный мужик, потешный немного… Что там у него могло стрястись? Разбудил, толком ничего не сказал, это ж ещё добрых сорок пять минут спать можно было…

— Что там, Димочка? — спросила Аська, не открывая глаз. — Опять Слоняра?

— Нет, Школьник.

— А-а, тогда я ещё посплю…

Черт его знает, старею, что ли? Раньше я тут же завалился бы снова… Когда раньше? До Чернобыля?.. Вот тебе и все «что ли», и не надо искать других причин…

Ладно, все равно уже не сплю… Я полез в холодильник, ломящийся от запасов, — Андрюша позаботился, спасибо ему. Там было все, что душе угодно, как говорится, но сегодня моей душе вдруг стало угодно молочненького, а вот такого Андрюша не предусмотрел. Ничего, базарчик рядом. Я влез в спортивный костюм и куртку с капюшоном, натянул кроссовки, поплелся к двери — и только тут спохватился: деньги забыл! Схватил кошелек, но что-то он мне показался совсем легким. Елки, всего троячка… Выходит, и буржуазия после праздников может оказаться на мели! Сегодня восемнадцатое, два дня надо продержаться до зарплаты…

— Ась, у тебя деньги есть?

Она, не просыпаясь, ответила:

— В сумочке… Или поменяй…

Нет, я все никак не отвыкну от психологии нищего! В конце концов, в банке на счету энная сумма, да и дома на всякий пожарный сотен шесть зеленых лежит, а я все считаю, сколько осталось до зарплаты, тоже мне, хозяин фирмы! Всю жизнь был ты, Колесников, трудящимся и эксплуатируемым, таким и помрешь… Погоди, брат, о чем ты шепчешь, какие шесть сотен? Вчера ведь выдавил из Петра Петровича две тыщи долларов! Как говорится, не облагаемых налогом… Э-э, а где они?

Деньги нашлись в нагрудном кармане рубашки, которую Аська вчера кинула в грязное, но замочить не успела, слава Богу… Был у меня казус когда-то: лето, жара, пропотел насквозь, содрал с себя рубашку и кинул в стиральную машину. И только когда начал полоскать, обнаружил, что забыл вынуть из кармана паспорт, в котором, между прочим, лежал последний рубль — это ещё в те времена было, когда рубль кое-что стоил. С паспортом ничего страшного не случилось, тушь все испытания выдержала стойко, и фотография не отклеилась, только края страничек залохматились. Ничего, до сих пор живу с выстиранным паспортом. А вот рубль мой стал очень чистым и несколько посветлел. Интересно, как на стирку в «Лотосе» отреагировали бы доллары? Может, Бенджамин Франклин приобрел бы бледный вид? Можно бы провести эксперимент, но не с сотней, конечно…

Ладно, деньги есть, но все равно, хозяин, на базарчик за молочком с сотней долларов не пойдешь… Я влез в Асину сумку, обнаружил там две пятерки и с легким сердцем вышел на лестницу.

Только на обратном пути, когда я, продолжая внутренний монолог, в очередной раз обратился к себе «хозяин», мне стукнуло в голову, что я ведь теперь действительно хозяин и что у меня есть не просто сотрудники, свои в доску ребята, но наемные работники, которые все-таки живут на зарплату, а я им её выплачу только двадцатого числа. И я твердо решил выдать обоим по сотне премии. В связи с переработкой. Прямо сегодня. Без оформления, без ведомости, без подоходного. Гулять так гулять, в конце концов, не каждый день удается ограбить КГБ.