Fallout Equestria: Синяя молния - Даниил Смит

Ведь она знала и обоих пони, стоявших сейчас в воротах.

Скайблум, младший сын мэра. Брат Лайфблума и Найтлайт Твистер.

И Скайшайн. Младшая сестра Сноу Вижена.

У обоих родственники служили в отряде Космик. И теперь покоились в братской могиле посреди Пустоши.

«Я не виновата перед ними. Хотя… ладно, блин, с какой-то стороны виновата. Но уже ничего не исправить. Так что всё, отпусти уже это».

— Космик Вэйлор, — буквально выплюнула её имя единорожка. — Мэр Сильвер Стар желает немедленно тебя видеть.

— Прости, Скайшайн, — тихо сказала Космик. — Мне очень жаль.

— Жаль⁈

Подавленная своим визитом, земнопони не успела вовремя среагировать.

В следующий миг она лежала спиной на земле, а сверху на неё навалилась Скайшайн, приставив к голове Космик дуло своего автомата.

— У меня брат погиб! — завопила единорожка, брызгая слюной ей в лицо. — Вместе со всеми, кто был с тобой! А ты такая одна чудесным образом выжила! И теперь, твою мать, тебе просто жаль⁈

— Скайшайн, не надо!.. — крикнул было спутник кобылки, но получил в ответ лишь сердитый взгляд и гневное:

— А ты, блин, вообще молчи! Как будто Сноу для тебя ничего не значил!..

— Скайшайн, мне тоже больно! Но нам нельзя сейчас отдаваться чувствам! Подумай о городе! Что тут начнётся, если ты первой откроешь огонь?..

Какое-то время единорожка, стиснув зубы, молчала. Космик даже подумала, что та вообще может слететь с катушек, но, видимо, голос разума всё же возобладал над Скайшайн. Шумно выдохнув, она слезла с Космик и отступила, но не отвела от той своего автомата.

— Вставай, — бросила единорожка, сверху вниз глядя на синюю земнопони. — Нам сказали привести тебя как можно быстрее. И без оружия, — она выразительно указала на «Аргумент».

Космик нехотя стянула с шеи ремень карабина и вынула из кобуры пистолет-пулемёт. Скайшайн подхватила её оружие магией, и они втроём наконец направились вдоль главной улицы к дому мэра.

Прежде всего Космик обратила внимание на то, как же кругом было пусто. Пони выглядывали из окон на их маленькую процессию, однако наружу не выходили. Ветер гнал по дорожке пыль и обрывки бумаги. «Как будто бы всё тут вымерло», — поёжилась земнопони.

Ближе к центру по обеим сторонам улицы стояло по вооружённому жеребцу. Каждый из них охранял плакат, висевший на стене одного из домов: слева — «Голосуй за Мёрки Грея!», справа — «Вся власть Сильвер Стару!»

Пони буравили друг друга напряжёнными взглядами. И казалось, вот-вот были готовы пустить свои пушки в ход.

Проходя мимо, Космик заметила, что у левого плаката оборван нижний правый угол (наверное, именно его она приняла за мусор), а правый точно пытались крест-накрест порезать ножом. И теперь, похоже, обе стороны следили за тем, чтобы ни одна из них не нарушила это хрупкое перемирие.

— Ребята… что же вы натворили?.. — пробормотала кобыла.

Неужели всё, что она тут видела, из-за каких-то там выборов? До которых, кстати, было вообще месяца три или четыре? Почему тогда до этого двадцать лет всё было мирно, а тут вдруг все будто с цепи сорвались?

А что, если это… из-за неё?..

От нового витка самоанализа Космик отвлекло то, что они, наконец, пришли.

Дом мэра выглядел настоящей крепостью на фоне деревянных строений. Первый этаж был сложен из бетонных блоков и обшит стальными листами, второй состоял из двух поставленных рядом вагонов, третий — надстроен из дерева. Вход закрывали тяжёлые, обитые металлом двери, а на окнах стояли решётки. Происходя из пришедших в Республику беженцев Эпплузы, Сильвер Стар определённо опасался жителей своего города.

Скайшайн открыла магией дверь и отступила, пропуская Скайблума и Космик внутрь. При этом единорожка не удержалась от того, чтобы ткнуть той в бедро дулом «Аргумента». Космик стиснула зубы от унижения, но промолчала.

В доме было светло: лампы горели даже днём, а за одной из крайних дверей слышалось тарахтение генератора. Сбоку за ширмой стояла настоящая электрическая плита — остаток довоенной Эквестрии. На себе правящая семья тоже, очевидно, не экономила.

Впрочем, Космик не было дела до того, на что идут заработанные городом крышки. Сейчас не было.

За огромным столом в центре просторного помещения сидел мэр Сильвер Стар. И молча смотрел из-под нахмуренных кустистых бровей на Космик.

— Хотела бы сказать, что я рада встрече, но, боюсь, не могу, — сказала кобыла. — Может, расскажете, какого сена вы тут устроили за время, пока меня не было⁈

Она махнула ногой на дверь, за которой раскинулся застывший в напряжении город.

— Хотел бы и я сказать, что рад тебе, Космик Вэйлор, — пророкотал мэр, слез со стула и двинулся в сторону земнопони. Та даже отступила на шаг — настолько рассерженным выглядел Сильвер Стар. — Но, боюсь, меня не поймут. Ты и сама понимаешь, что появилась весьма невовремя.

Хочешь услышать, что происходит? — мотнул он подбородком на закрытые решётками окна. — А я скажу тебе. Поначалу за вас просто волновались. Но, в конце концов, до Мэйнхэттена или других городов путь неблизкий, поэтому считали, что вы всего лишь где-то задерживаетесь. — Он зло оскалил стиснутые зубы. — Всё изменилось, когда пришли новости из Новой Эпплузы.

«Всё-таки Рейлрайт подсуетился», — подумала Космик.

Она понимала, что шериф сделал это без задней мысли, просто желая дать им знать, что она жива. Но, очевидно, это и стало триггером для Республики.

— Мне припомнили то, что я посмел обвинить тебя в воровстве перед вашим походом, — продолжал Сильвер Стар. — Город, по сути, разделился надвое. Те, кто поддерживает Мёрки (а таких за последние дни стала чуть ли не половина), считают, что это я дал задание Метал Доуну прикончить тебя, а остальные за тебя вступились и тоже погибли. А мои союзники, — мэр стрельнул глазами на Скайшайн и Скайблума, — верят, что это ты всех и убила, так как те нашли доказательства твоей вины. — Он склонил голову набок. — И как ты думаешь, что я должен теперь делать, когда в город явилась ты — собственной персоной, а?

Космик стояла и молча кусала губы, обдумывая свой ответ.

«Просто так меня точно уже не отпустят. Значит, придётся идти ва-банк».

Тем временем мэр продолжал:

— Мы на грани. Каждый день пони Республики просыпаются с мыслью о том, что с любого случайного