«Если», 2000 № 10 - Далия Трускиновская

Американка из-за двери кокетливо спросила:

— Может быть, вы не один?

— Я? — переспросил Дмитрий и недоуменно огляделся вокруг. — Я совершенно один, — произнес он, скорее, себе.

Запихав испачканную сорочку под полку, он сбросил мятую одежду, надел чистую рубашку, нацепил галстук-бабочку, поспешно облачился в свой любимый костюм, купленный им по случаю в Париже, во время пребывания на международном конгрессе реставраторов, и приоткрыл дверь.

— Простите, мисс Влада… Я что-то дурно себя чувствую, — извинился он и жестом показал, что сейчас выйдет. Достав из-под столика кофр с инструментами и роскошный саквояж крокодиловой кожи, он с облегчением выскользнул из купе, быстро прикрыв за собой дверь. Тяжело вздохнув и покачав головой, он пообещал:

— Никогда больше не буду пить. Мне приснился нынче абсолютно кошмарный сон. Будто бы я, представьте себе, зарезал ножом какого-то румына. И все было так реалистично!..

Элизабет рассмеялась и, коснувшись лба Дмитрия, заключила:

— Я посоветовала бы вам пить почаще, мистер Полянов. Тогда вам станут сниться по-настоящему мужские сны…

Сперва кабриолет двигался через город, который был больше похож на огромный сад. Нарядные горожане прохаживались по ухоженным тротуарам, тут и там разгуливали солдаты в пестрых парадных мундирах и звучала праздничная музыка, исполняемая небольшими оркестриками. Затем кабриолет выехал за город. Всюду были разбиты виноградники, изобилующие цветами и фруктами сады. Улыбчивые крестьяне приветственно махали им.

Перебравшись по мостику через небольшую речушку, кабриолет подъехал к расположенному на холме старинному мрачноватому замку.

— Добро пожаловать в Бренд! — воскликнула Элизабет, соскакивая на землю.

По широкой лестнице с сигарой в зубах спустился… «Уолтер»,

— всплыло имя в сознании Дмитрия. Он наморщил лоб.

— Вас зовут… — сказал он, протягивая руку, — вас зовут Уолтер?

Элизабет озадаченно посмотрела на Дмитрия, а Уолтер по-домашнему похлопал ее по спине и сказал:

— Как приятно узнать, что вы рассказывали обо мне…

— Мне никто ничего не рассказывал, — покачал головой Дмитрий.

— Но у меня такое чувство… есть такое психическое заболевание. Французы называют его «дежа вю»…

Приглядевшись к Дмитрию, Уолтер изменился в лице, и сигара выпала у него изо рта.

— Похоже, я тоже болен этой болезнью… — сказал он озадаченно.

— Ваша внешность кажется мне до боли знакомой… По-моему… Точно! Вы снились мне сегодня ночью… Дмитрий? — его лицо окончательно вытянулось.

Элизабет удивленно, почти испуганно смотрела на них. Пауза затягивалась.

— Что-то мне нездоровится с дороги, — нарушил тишину Дмитрий. — Пожалуй, я немного отдохну…

Уолтер, пристально глядя на Дмитрия, спросил:

— А может быть, вы сначала посмотрите картину?

— Да! — воскликнул Дмитрий. — Все дело в ней! Я хочу осмотреть ее немедленно!

Дмитрий взял одной рукой край ткани, которым был укрыт холст.

— Я знаю, что там изображено, — сказал он. — Портрет глупого жирного герцога.

Он сдернул покрывало. Но на холсте было совсем другое — благородное и одухотворенное лицо пожилого человека с мудрыми глазами и легкой усмешкой на губах.

— Не то! — воскликнул Дмитрий пораженно.

— Ну, слава Богу, — облегченно вздохнула Элизабет. — А я уже начала бояться, что вы нездоровы…

— Но этого я тоже знаю… — перебил ее Дмитрий.

— Его зовут Фабио, — вторил ему Уолтер, и они уставились друг на друга.

— Ой! — вскрикнула Элизабет. — Я, кажется, тоже больна.

Мужчины перевели взгляды на нее.

— Я его помню тоже… Он снился мне. — И тут она побледнела. — А еще я вспоминаю жуткую сцену из этого сна. Как вам, Уолтер, перерезал горло ножом какой-то страшный человек… — Пошатнувшись, она присела на ажурный плетеный стул.

— Перуцци, — отозвался Уолтер и побледнел.

— Не пойму, откуда, — сказал Дмитрий, — но я знаю точно, что под этим портретом есть еще одно изображение. Вы позволите мне снять первый слой?

— Вы уверены? — жалобно спросила Элизабет.

— Да, — подтвердил Уолтер.

— Но, мне кажется, эта картина очень хороша, и мне не хотелось бы терять ее, — возразила Элизабет.

— Я уверен, — настойчиво отозвался Дмитрий, — что под этим портретом нечто намного более важное.

— А как посоветуете мне вы? — взглянула Элизабет на Уолтера.

— Пусть он немедленно сделает это, — откликнулся рыжеусый, пытаясь дрожащими руками прикурить сигару.

Элизабет кивнула, и Дмитрий, натянув перчатки и взяв в руки инструменты, приступил к работе. Почти сразу его догадка подтвердилась.

— Так и есть, — возбужденно сообщил он. — Там имеется что-то другое!

— Что? — срываясь на крик, спросил Уолтер.

Дмитрий расчистил участок величиной с монету.

— Буквы… Какие то письмена.

— Письмена?! — поразилась Элизабет. — Расчищайте дальше!

— Постойте! — воскликнул Уолтер. — У меня же есть фотографический аппарат. Давайте запечатлим этот портрет, пока вы не испортили его окончательно.

— Прекрасная идея! — согласился Дмитрий, и пока Уолтер бегал за камерой, сообщил Элизабет: — Мне действительно жаль уничтожать это лйцо. Я знаю точно, этому человеку мы обязаны очень многим.

Фотография была сделана, и Дмитрий расчистил картину полностью. Надпись, которую они обнаружили там, гласила:

Любезнейшие мои друзья из будущего — Дмитрий, Уолтер и несравненная Элизабет. Спустя много лет после того, как вы ушли из моей жизни, я, уединясь в бенедиктинском монастыре, посредством долгих размышлений и изучений философских трудов пришел к выводу, что был не прав. Изменения в прошлом приведут к изменениям в будущем, а вовсе не к его уничтожению. Пути Господни неисповедимы, но не двойственны. И тогда я забрал проклятую картину из тайника. Живите счастливо и вспоминайте своего друга, барона Фабио Да Ладжози. Уничтожить картину я не могу, но я спрятал ее в надежном месте и унесу эту тайну с собой в могилу…

С глаз присутствующих словно бы спала пелена.

— Значит, это правда? — спросил Уолтер. — Теперь я помню множество снов… И все они были правдой? И наше проникновение в прошлое, и Фабио, и служители, а?..

— Но как же наша смерть? — полушепотом спросила Элизабет. —

Ведь, теперь я отчетливо помню. Мы погибли…

— Все ясно, дорогая, — заявил Уолтер, — Фабио Да Ладжози изменил прошлое, и то, что когда-то было реальностью, теперь — только сон.