Сочинения - Григорий Турский

И вот когда они вышли за ворота, его приняли Оллон, граф Буржа, и Бозон [1230]. А Муммол вернулся со своими спутниками в город и накрепко закрыл ворота. Когда Гундовальд увидел, что его предали, он сказал, воздев руки горе и очи: «О вечный судия и истинный мститель за невинных, боже, от коего исходит всякая правда, кому неугодна ложь, «в ком нет» никакого «лукавства'' [1231] и никакой злой хитрости, тебе вручаю судьбу мою, молю тебя, да не замедлишь отмщением тем, кто меня, неповинного, ,,предал в руки врагов»» [1232]. После этих слов, осенив себя крестом господним, он пустился в путь с вышереченными людьми. Когда они были уже далеко от ворот, Оллон толкнул его, и поскольку городской вал здесь спускался круто, Гундовальд упал, а Оллон воскликнул: «Вот вам ваш Балломер, звавший себя сыном и братом короля!» Метнув копье, он хотел пронзить его, но копье отскочило от выпуклого панциря, не причинив ему вреда. Гундовальд встал и пытался взойти на холм, но тут Бозон, пустив в него камень, разбил ему голову, и Гундовальд упал замертво. И подошел весь народ; и, воткнув в него копья и связав ему ноги веревкою, протащили его по всему лагерю; у него вырвали волосы и бороду; и оставили его непогребенным на том самом месте, где он был убит. На следующую ночь те, что были в войске поважней, тайно унесли все сокровища, какие могли найти в городе, вместе с церковной утварью. Утром же, когда открыли ворота и впустили войско, они предали мечу [1233] весь народ, убивая даже пресвитеров и их причетников [1234] прямо около церковных алтарей. Когда они всех перебили, так что не осталось из них никого, «мочащегося к стене» [1235], они сожгли весь город вместе с церквами и остальными зданиями, не оставив ничего, кроме голой земли.

39. И вот когда Леодегизил вернулся в лагерь вместе с Муммолом, Сагиттарием, Хариульфом и Ваддоном, он тайно послал к королю послов, чтобы узнать, как он думает поступить с этими людьми. А король приказал казнить их. Тогда Ваддон и Хариульф, оставив заложниками своих сыновей, ушли от них. Когда распространилась весть о том, что они должны умереть, и когда Муммол узнал об этом, он, вооружившись, устремился к жилищу Леодегизила. А тот, увидев его, сказал: «Почему ты в таком виде, как будто собираешься бежать?». Муммол ему в ответ: «Как я вижу, ничего не соблюдается из того, что обещано, ведь я понимаю, что нахожусь в смертельной опасности». Тот ему говорит: «Я выйду наружу и все улажу». Как только он вышел, тотчас по его приказу окружили [214] дом, чтобы убить Муммола. Но и Муммолу, после того как он очень долго отбивал атаки нападающих, удалось пробиться к двери. Но когда он выходил, двое пронзили его с обоих боков копьями. Тогда он упал и умер. Когда епископ увидел это [1236], его охватил страх и ужас. Зато кто–то из присутствующих сказал ему: «Смотри, епископ, своими собственными глазами, что происходит. Покрой голову, чтобы тебя не узнали и иди в лес, укройся там на некоторое время, а когда гнев утихнет, ты сможешь выйти». И тот, вняв совету, покрыл голову и попытался убежать, но кто–то, вытащив меч из ножен, отрубил ему голову вместе с покрывалом. После этого они возвратились домой и по дороге немало грабили и убивали.

В эти дни Фредегонда направила Хуппу в область Тулузы, для того чтобы он любым способом вызволил оттуда ее дочь. Многие же говорили, что она послала его, дав ему всяческие обещания, для того, чтобы он привел к ней Гундовальда, если он найдет его живым. Но так как он не смог этого исполнить, то, взяв Ригунту, он привел ее оттуда с собой, не без великого унижения и поругания.

40. И вот герцог Леодегизил прибыл к королю со всеми сокровищами, о которых я упоминал выше [1237]; впоследствии король раздал их бедным и церквам. Когда же схватили жену Муммола, король начал ее расспрашивать о судьбе богатства, которое они скопили. Зная о том, что ее муж убит и все их благополучие рухнуло, она все открыла и сказала, что много золота и серебра, о котором не знал король, все еще находится в городе Авиньоне. Король тотчас послал людей, которые взяли бы его, и вместе со своими людьми он отправил одного слугу, который был в большом доверии у Муммола и которому он [Муммол] поручил эти сокровища. Придя в Авиньон, они взяли все, что было оставлено в городе. Говорят, что там было двести пятьдесят талантов [1238] серебра, а золота более тридцати талантов. Все это, рассказывают, Муммол взял из найденного старинного клада. Король, разделив это со своим племянником, королем Хильдебертом, свою долго по большей части раздал бедным; а жене Муммола он оставил только то, что ей досталось от родителей.

41. И тогда же к королю привели из слуг Муммола человека огромного роста. Он был таким высоким, что считался выше самых высоких людей на два или три фута. Он был плотником. Спустя некоторое время он умер.

42. После этого королевскими судьями было дано распоряжение, чтобы те, кто пренебрег этим походом, были наказаны [1239]. Буржский граф послал своих людей взыскать штраф с людей, живущих на церковных землях обители блаженного Мартина, расположенной в этой области [1240]. Но управляющий церковным владением святого Мартина оказал им смелой сопротивление, говоря при этом: «Это люди святого Мартина. Не причиняйте им никакого зла, так как в подобных случаях они обычно не вы ступали в поход» [1241]. А один ему а ответ: «Нам нет дела до твоего Мартина, которого ты всегда суешь к месту и не к месту. Но и ты я эти люди заплатите за то, что пренебрегли приказом короля». И с этими словами он вошел в прихожую дома. Но он тотчас упал, сраженный [215] болью, и начал от этого корчиться. Обратившись к управляющему, он сказал слабым голосом: «Прошу тебя, осени меня крестом господним и призови имя блаженного Мартина. «Ныне узнал я» [1242], что «велика крепость его» [1243]. Потому что когда я входил в прихожую дома, мне явился старец с деревом в руке, которое мгновенно заполнило всю прихожую выросшими ветвями. Одна из веток задела меня, и от ее удара я упал, пораженный». И, дав знак своим, он попросил вывести его из прихожей. Выйдя оттуда, он начал усердно произносить имя блаженного Мартина. От этого он почувствовал себя лучше и поправился.

43. Дезидерий же укрылся в одной крепости и спрятал там свое имущество. Ваддон, майордом Ригунты [1244], перешел к королеве Брунгильде; она его приняла и, одарив, милостиво отпустила. А Хариульф устремился в базилику святого Мартина [1245].

44. В то время жила одна женщина, которая, одержимая духом прорицательным, прорицанием доставляла большой доход господам своим [1246] и благодаря этому добилась их расположения, так что они отпустили ее на волю, и она жила, как хотела. В самом деле, если кто–либо совершал или кражу, или какое–то злодеяние, она тотчас показывала, куда ушел вор, кому передал или что сделал с краденым. Ежедневно она собирала золото и серебро и появлялась в украшениях, так что в народе принимали ее за какое–то божественное существо. Но когда об этом стало известно епископу Вердена Агерику [1247], он послал людей схватить ее. Когда ее схватили и привели к нему, он понял, как об этом мы читаем в Деяниях апостолов, что в ней прорицает нечистый дух. И вот когда он произнес над ней заклинание и помазал лоб священным елеем, дух вскрикнул и этим открыл себя епископу. Но так как он не изгнал духа из девушки [1248], он отпустил ее. Девушка же, понимая, что она не может жить в этой местности, ушла к королеве Фредегонде, где и жила в уединении.

45. В этом году почти всю Галлию постиг большой голод. Действительно, очень многие пекли хлеб из косточек винограда, из цветка лесных орехов, некоторые — из корней папоротника, высушенных и истолченных, примешивая к этому немного муки. Многие же рвали зеленые всходы [нивы] и делали то же самое. Кроме того, много было людей, вовсе не имевших зерна, и они, собирая различные травы и питаясь ими, опухали и умирали. И очень много людей в то время, ослабев от голода, поумирало. В то время торговцы сильно разорили народ. Дело дошло до того, что они неохотно продавали модий [1249] зерна или полумодий вина за треть золотой монеты. Бедные отдавались в рабство, для того чтобы иметь хотя бы какую–либо пищу.

46. В эти дни в город Орлеан прибыл купец Христофор, прослышав, что там продавалось много вина. Уезжая, он закупил вино, погрузил его в лодки, а сам, получив много денег от тестя, отправился в путь верхом на лошади в сопровождении двух слуг–саксов. Но слуги давно ненавидели хозяина и не раз сбегали от него, так как он часто и крепко их порол. И когда они въехали в какой–то лес, — хозяин же ехал впереди, — один из слуг, сильно метнув копье, пронзил им своего хозяина; и когда тот падал, другой пробил ему голову копьем. И так, растерзанный обоими на части, [216] он был оставлен бездыханным. А слуги, взяв деньги, убежали. Брат же Христофора, захоронив останки, отправил в погоню за слугами своих людей. Старшин с деньгами убежал, младшего они поймали и связали но когда они возвращались, он схватил копье, так как он был связав некрепко, и убил одного из сопровождавших. Когда же остальные привели его в Тур, то его подвергли различным пыткам и, отрубив у него руки и ноги, повесили почти бездыханным.