День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Всем, я Борз-один, — Шарипов назвал свой позывной, зная, что его по-прежнему слышат в каждой машине, следовавшей за командирской «Нивой». — Смотреть в оба за американцами!

Блок-пост, оборудованный заморскими пришельцами на въезде в Урус-Мартан, приближался. Было уже видно, как за брустверами из мешков с песком — достаточно, чтобы остановить винтовочную пулю и поток осколков от разовравшейся рядом гранаты — суетятся фигурки, затянутые в камуфляж непривычной расцветки. В сторону шоссе развернулось сразу несколько пулеметов, уставившись на приближавшуюся колонну коническими раструбами пламегасителей. Хусейн Шарипов не верил, что американцы, прежде столько лет поддерживавшие их борьбу против русских словом и делом — явно первым, и тайно вторым — попытаются помешать, но предпочитал подстраховаться.

Сердце полевого командира судорожно замерло на несколько мгновений, когда его «Нива» на полной скорости промчалась мимо поста. Хусейн Шарипов успел разглядеть торчавшую из-за палаток и брустверов приплюснутую угловатую башню колесной бронемашины LAV-25, американского аналога такого знакомого БТР-80. Только эта была вооружена автоматической пушкой, которой по огневой мощи уступал даже могучий КПВТ. Одной короткой очереди, пары снарядов, хватит, чтобы разнести «Ниву» на куски, а затем можно приняться за другие машины. Но ничего не произошло. Не грянула канонада, никто не пытался преградить путь боевикам, спустившимся с гор, чтобы взять, наконец, свое, то, за что они так долго и упорно воевали. Банда вошла в притихший Урус-Мартан.

Капитан Энрике Мартинес прибыл на эту заставу, символ порядка в городе с непроизносимым названием, вовсе не похожим на русское, день назад. Офицер планировал пробыть здесь двое суток или даже чуть дольше — столько, сколько потребуется, чтобы укрепить дух своих бойцов. Взвод морских пехотинцев был единственным гарантом безопасности на много миль вокруг. Сами бойцы понимали, что они — только символ, напоминание о том, что на этой земле по-прежнему есть власть, есть, кому поддерживать порядок, после того, как отсюда ушли русские. Но на самом деле сорок человек при нескольких пулеметах «Миними», пусть даже для повышения огневой мощи им придали один LAV-25, мало что могли сделать, и это понимал здесь каждый моряк, несущий службу в чужом, вернее, чуждом мире.

— Если этим ублюдкам что-то не понравится, мы окажемся в гребаной мышеловке, — мрачно сообщил прибывшему в Урус-Мартан капитану Мартинесу командовавший морпехами лейтенант, кивком указав на город, что раскинулся за укреплениями из мешков с песком, обрамлявших небольшой палаточный городок. — На каждого из моих людей здесь по тысяче мусликов! Через пять минут от нас ничего не останется! Патронов не хватит на каждого из них!

— Не нужно смотреть на местных, как на врага, — возразил тогда Энрике Мартинес, повторяя то, что сам услышал от одного из штабных офицеров в Грозном. — Эти люди должны быть благодарны нам за ту помощь, что получали раньше. Америка всегда поддерживала их борьбу за независимость. И они не могут этого забыть. А вы, готовясь к войне, только можете их спровоцировать, лейтенант!

— При всем моем уважении, капитан, сэр, это дикари, жестокие и опасные. Здесь каждый второй разгуливает по улицам с оружием. У каждого первого, в прочем, оно тоже есть, но те, кто поумнее, не держат «стволы» на виду. И поэтому у меня есть все поводы, чтобы готовиться к войне.

Капитан Маритнес не стал спорить со своим офицером, понимая его правоту. Они были чужаками здесь, точно такими же, как русские, так и не сумевшие до конца навести порядок в этом диком краю. Теперь такую работу предстояло выполнить морским пехотинцам. Десятая легкая и Сто первая, считанные недели назад выбившие отсюда русских, разгромившие их танковые армады, неожиданно понадобились в других местах, и потому армия ушла, а на их место явились моряки. Группировка, увеличившаяся уже до размеров экспедиционной бригады, теперь должна была взять под контроль огромную территорию от Черного моря до Каспийского, обеспечив здесь хоть какое-то подобие порядка. И любой понимал, что если здесь вспыхнет всерьез, то шестнадцати тысячам бойцов, пусть они и были лучшими из лучших, сделать это окажется почти невозможно.

Рота Мартинеса, пополненная после тяжелых боев с частями русской армии, оказалась раздергана по половине Чечни, и нигде не было одновременно больше взвода, а иногда дело ограничивалось и вовсе отделениями. Правда, пост в Урус-Мартане все же не казался отрезанным от своих. Мопрехи знали, что в случае чего их не бросят — совсем рядом, в Грозном, в полной готовности ждали приказа боевые вертолеты AH-1W «Супер Кобра» и штурмовики AV-8B «Харриер», способные сровнять с землей весь этот город.

Двадцать минут — ровно столько требовалось авиации, чтобы появиться над жилыми кварталами, и это с учетом необходимой предполетной подготовки и инструктажа самих пилотов. А следом уже подтянутся наземные силы — бронемашины LAV, усиленные танками — тяжеловесными М1А2 SEP» Абрамс», урановую броню которых не возьмет ничего слабее пушки такого же танка, а орудия самих «Абрамсов» перемелют в порошок любого врага. В прочем, эти двадцать минут еще нужно было продержаться, вот и зарывались морские пехотинцы поглубже в землю, утыкав периметр обороны десятками мин всех типов, опутав все вокруг спиралями колючей проволоки.

Попав сюда, капитан Мартинес в полной мере ощутил атмосферу осажденной крепости, пробыв на заставе лишь полчаса. За брустверами из мешков с песком и бетонными блоками находился другой мир, чуждый американцам, не враждебный им явно, но наверняка опасный, не терпящий вмешательства посторонних. Сменявшие друг друга на постах морпехи из-под низко надвинутых на глаза кевларовых касок — ничтожная защита против автоматной пули, но хотя бы что-то! — наблюдали за жизнью другого народа. Мимо поста проезжали автомобили, потрепанные грузовики и разбитые легковушки, среди который порой мелькали роскошные джипы-«субурбаны» и шикарные седаны «Мерседес» местной «знати». Люди торопливо проходили мимо, косясь на чужеземцев, а те настороженно следили за каждым местным, появлявшимся возле поста, не сводя с него внимательных взглядов — и пулеметных стволов. Морским пехотинцам, разумеется, никто не угрожал сейчас явно, к ним просто присматривались, оценивали их, гадали, чего ждать от чужаков, но напряжение, явно недоброе, чувствовалось с первых мгновений здесь.

— Удивительно, сэр, но хотя русских больше нет, в этом городе нет и намека на хаос, — сообщил прибывшему с проверкой капитану, только вернувшемуся из госпиталя, командир взвода морской пехоты, как будто бы поддерживавшего порядок в Урус-Мартане. — Я побывал в Нью-Орлеане, когда ураган разрушил плотины, и город оказался затоплен. Я знаю, что бывает, когда толпа понимает, что власти больше нет, и некому наказывать всяких ублюдков. Многие тогда боролись за свои жизни, кто-то пытался помочь другим, знакомым и незнакомым, но кое-кто, почувствовав свободу, творил по-настоящему мерзкие вещи. Нам не раз и не два приходилось применять оружие в те дни, стрелять не во врага, а в таких же американцев — списать на последствия урагана лишний труп тогда было не проблемой, а коронеры смотрели на все сквозь пальцы. А здесь царит покой, как будто ничего и не произошло.