«Гроза». Кровавые игры диктаторов - Игорь Бунич

Бомбардировки практически уничтожили систему водоснабжения и разрушили все продовольственные склады.

Гитлер приказал немедленно представить ему на подпись проект директивы о помощи итальянцам в районе Средиземного моря и в Греции.

Опережая директивы, в тучах песчаной пыли на грунтовые аэродромы Сицилии уже садятся пикирующие бомбардировщики X Воздушного Корпуса генерал-лейтенанта Ганса-Фердинанда Гейслера, развернувшего свой штаб в отеле Сан-Доминго в Таормина на Сицилии. Он имеет приказ уничтожить английский Средиземноморский флот и лишить англичан возможности перевозить войска и технику во всем районе от Гибралтара до Александрии и Порт-Саида.

В проекте директивы, получившей через несколько дней – официальное название – Директива № 22, говорилось: «Обстановка в районе Средиземного моря, где Англия превосходящими силами (!) действует против наших союзников, требует быстрого германского вмешательства по стратегическим, политическим и психологическим причинам».

Вся эта директива дышала какой-то паникой, столь не свойственной прошлым директивам, подписанным Гитлером.

Риббентроп срочно телеграфировал Шуленбургу в Москву:

«С начала января через территорию Венгрии осуществляется переброска в Румынию крупных германских частей.

Эти перевозки войск вызваны необходимостью серьезно заняться вопросом о полном вытеснении англичан со всей территории Греции.

Что касается численности германских войск, то на этот вопрос пока что желательно по-прежнему давать уклончивые ответы.

Риббентроп».

Инструкции из Берлина очень пригодились графу Шуленбургу, когда утром 10 января 1941 года он поехал в здание Народного комиссариата Иностранных дел подписывать с Молотовым очередной секретный протокол по Литве, которую со времен совместных аннексий все не могли окончательно поделить. Текст протокола под грифом «Совершенно секретно!» был окончательно согласован к 10 января и гласил:

«Германский посол граф Шуленбург, полномочный представитель Правительства Германской Империи, с одной стороны, и Председатель Совета Народных Комиссаров СССР В.М.Молотов, полномочный представитель Правительства СССР, с другой стороны, согласились в следующем:

1. Правительство Германской Империи отказывается от своих притязаний на полосу литовской территории, упомянутой в Секретном Дополнительном Протоколе от 28 сентября 1939 г. и обозначенной на карте, приложенной к этому Протоколу.

2. Правительство Союза Советских Социалистических Республик готово компенсировать Правительству Германской Империи территорию, упомянутую в статье 1 данного Протокола, выплатой Германии 7500000 золотых долларов или 31937500 марок...

3. Данный протокол составлен в двух оригиналах, на немецком и русском языке каждый, и вступает в силу немедленно после его подписания.

За правительство Германии

Шуленбург.

По уполномочию

Правительства СССР

В.Молотов».

Подписанное в тот же день новое Хозяйственное соглашение увлекло тему короткой беседы Молотова с Шуленбургом совершенно в другое русло и обе стороны не сказали о немецких войсках в Румынии ни единого слова.

Кроме секретного протокола Шуленбург и Молотов подписали еще и соглашение о государственной границе.

В вышедшей на следующий день – 11 января – «Правде» на первой полосе под заголовком «Очередная победа советской внешней политики» была помещена фотография улыбающихся Шуленбурга и Молотова в момент подписания ими соглашения о государственной границе.

На той же странице было помещено также и «Коммюнике о заключении Хозяйственного Соглашения между СССР и Германией». Коммюнике завершала бодрая фраза о том, что «все хозяйственные вопросы, включая те, которые возникли в связи с присоединением к СССР новых территории, разрешены в соответствии с интересами обеих стран».

С тем же энтузиазмом советская пресса вещала об успехе германо-советского фестиваля дружбы В очередном фестивале советско-нацистской дружбы товарищ Сталин лично не участвовал, поскольку был занят гораздо более важными делами. Подводился итог декабрьского совещания высшего командного состава армии путем проведения серии оперативно-стратегических игр.

Игры проводились в три этапа, на каждом из которых участники в соответствии с заданиями и полученными вводными принимали решения, исполняли в письменном виде директивы, боевые приказы, оперативные сводки и другие документы. На пространстве от Балтийского до Черного морей действовали фронтовые и армейские объединения, своей дислокацией и организацией откровенно нацеленные на запад.

Участники игры организационно были разделены на «Восточных» и «Западных». Командовал «Восточными» генерал-полковник танковых войск Дмитрий Павлов. Начальником штаба у него был генерал-лейтенант Кленов, начальником оперативного отдела штаба – генерал-майор Климовских, а авиацией «Восточных» командовал сам Рычагов.

В распоряжении «восточных», которые на первом этапе игры считались Северо-Западным фронтом и должны были наносить самый вожделенный удар по Восточной Пруссии, пять общевойсковых армий, четыре механизированных корпуса в составе 10 танковых дивизии, один кавалерийский корпус, отдельный стрелковый корпус и 80 авиаполков. Поддерживал удар группировки Балтийский флот, которым командовал контр-адмирал Алафузов.

«Западными» командовал генерал армии Жуков, а начальником штаба у него был бывший военный атташе в Берлине, тогда комкор, а ныне генерал-лейтенант Пуркаев.

Силы «Западных», как всегда, были гораздо слабее и состояли из трех общевойсковых армий одного механизированного корпуса, одной танковой, одной кавалерийской дивизии и одной пехотной дивизии резерва.

Действия «Западных» также поддерживало соединение флота, которым командовал молодой контр-адмирал Головко.

Авиацией у «Западных» командовал генерал Жигарев, которому было суждено заменить вскоре арестованного Рычагова.

Как и следовало ожидать, стремительное наступление «Восточных» на Кенигсберг и Варшаву развивалось почти без помех. Смятые и окруженные «западные», которых еще именовали «синими», быстро прекратив организованное сопротивление, не успели даже откатиться на новые рубежи, как попали в стальные клещи танковых корпусов «Восточных», справедливо именуемых «красными».

Жуков не привык проигрывать и, в свойственной ему манере, высказал претензии Мерецкову относительно столь резкого неравенства сил, льготных для «красных» условий и вводных, сковывание инициативы «синих», которые не могли даже маневрировать собственными войсками в своем оперативном тылу. Стоило только подумать, – и нужный мостик оказывался взорванным, железная дорога выведена из строя, электростанция уничтожена и т.п.

Хорошо, соглашается Мерецков. Он разрешил добавтъ «синим» еще две армии, один танковый корпус и слегка смягчить вводные по линиям коммуникаций и связи.

Но за «красными», тем не менее, остается главное: внезапность и полуторное (вместо тройного) превосходство – в численности войск, танках, артиллерии и авиации.

Главное: внезапность. Внезапность нападения всегда действует ошеломляюще, порождая целую цепь катастроф, которые, в свою очередь, множат все нойые и новые катастрофы.

Внезапный удар авиации, уничтоживший авиацию «синих» на аэродромах, делает их войска беззащитными от воздушных ударов, заставляя откатываться от границы, оставляя наступающим «красным» тысячи тонн боеприпасов, горючего и прочего снабжения.

Бросаются пограничные аэродромы, которые тут же захватывают и начинают использовать воздушные силы противника, что позволяет авиации «красных» («восточных») действовать на еще большую глубину территории «синих».

Однако быстрая переброска войск из стратегического резерва позволила «синим» остановить прорыв «красных» и нанести удар во фланг их группировке в Восточной Пруссии.

Завязались ожесточенные бои: рывок «красных» на Варшаву был остановлен. Фронт в восточной Пруссии стабилизировался. Наступающим не удалось выйти на оперативный простор, смяв и окружив «западных».

А Мерецкова неожиданно охватило вдохновение.

Он предложил, исключительно ради проработки теоретического варианта, взять за основу состав сил сторон, указанный в «Сводке № 8», и несколько изменить условия игр. Передать внезапность «западным» («синим») и посмотреть, что из этого получится.

Тимошенко снова пытался возражать, но Мерецкова неожиданно поддержал Жуков, почуявший в этом варианте возможность еще раз ярко продемонстрировать свои наступательные возможности.

А собственно говоря, если речь идет об играх, пусть даже военных, не все ли равно откуда их демонстрировать: с запада, юга или с востока. На то игры и существуют, чтобы выдумывать, проигрывать и исследовать самые невероятные варианты, которых в реальной жизни может никогда и не быть.