Русские разборки - Джеки Коллинз

Все так быстро случилось… Но она разберется.

Нагрузив вещами две большие сумки, Синди наконец вспомнила о своей кузине и поинтересовалась, что у нее вчера было с Деймоном.

— Я видела, вы с ним вчера улизнули? — спросила она, грозя пальцем. — Забыла наше правило: никаких женатиков?

— Тогда ты должна была видеть, как он вернулся, потому что он выходил только, чтобы сказать водителю отвезти меня домой.

— Хочешь, чтобы я поверила, что он к тебе не приставал? — У Синди округлились глаза.

— Он вел себя как джентльмен.

— Че-е-ерт! Как это скучно!

— Только не для меня.

— Он так загадочно держался — прямая была дорожка в твои штанишки.

Либерти развела руками — разговор окончен. Она не собиралась ни с кем делиться своими чувствами к Деймону — в том числе и с Синди.

— Яичницу сделать? — предложила она. — Голодная, поди?

— Не сердись на меня, — прохныкала Синди с просительной интонацией. — Ты же знаешь, как я тебя люблю.

— Я нормальный человек, я все понимаю.

— Я вот что подумала, забирай-ка ты мой гонорар за съемки себе. Прибавишь к своему — глядишь, на первое время тебе и хватит.

Она что, вообще никогда не слушает, что ей говорят? Деньги за съемки должны пойти на погашение долгов!

— Синди, об этом не волнуйся. Я справлюсь.

— Может, потом я и тебя устрою бэк-вокалисткой.

— Нет уж, спасибо, — отказалась Либерти. Можно подумать, она спит и видит пойти на подпевки к какому-то рэперу. — Такая музыка не в моем вкусе.

— Ну конечно, — оскорбилась Синди. — Куда лучше подавать яичницу!

— Я не собираюсь это делать всю жизнь. Что-нибудь да подвернется.

— Конечно, — великодушно ответила Синди. — Надо только верить, подружка. И господь о тебе позаботится. Как всегда.

И только когда Синди ушла, до Либерти наконец дошел смысл происшедшего. Она осталась совсем одна. Без Синди, с которой можно потусоваться, пройтись по магазинам, вместе поколдовать у плиты, почитать журналы, посмотреть телевизор, сбегать в киношку — хотя они вечно спорили, кто сексуальнее — Дензел Вашингтон или Блэр Андервуд. Либерти предпочитала последнего — хорош! Правда, на ее вкус, немного недорабатывает.

Правда, у нее остается Кев, но парень — это совсем не то, что близкая подруга. Парни для чего нужны? Потрахаться, по-обжиматься, время провести. Для настоящей дружбы они не годятся. Во всяком случае, таков был ее опыт.

Кев позвонил сразу, как приехал.

— Как настроение, конфетка? — поинтересовался он. — Лично у меня — боевое.

— Мне уже лучше, — сообщила Либерти.

— Так я за тобой заеду? Перехватим по пиву и гамбургеру и рванем ко мне.

«Ах да. Пиво с гамбургером. Романтик вернулся».

— Сегодня не смогу, — отказалась она.

— С чего бы?

— Я пообещала Мэнни, что выйду в вечернюю смену, если нога позволит, — солгала Либерти. Почему-то ей совсем не хотелось говорить Кеву о предстоящей встрече с Деймоном.

— Либби… — начал он.

— Извини, Кев. Я знаю, это некстати.

— Может, заскочишь, когда освободишься?

— Вряд ли! Скорее всего, нет…

— «Нет», — сказала моя девушка. Не слишком радушный прием!

— Просто я устану. Может быть, завтра?

— Заметано.

— У меня есть новая песня.

— Ты вообще никогда не отдыхаешь?

— Хочу тебе показать. Интересно твое мнение.

— Завтра и покажешь.

Она не собиралась обманывать Кева, но ее встреча с Деймоном не имела к нему никакого отношения, и на случай, если ничего не выйдет, она решила пока держать это при себе.

Деймон Доннел. От одного звука этого имени у нее по спине начинали бегать мурашки.

Глава 41

— Вашу жену ударили ножом шесть раз, — доложил детектив Родригес. — Шесть раз, — повторил он.

Макс обмяк в кресле и непонимающим взором смотрел на полицейского.

— Нет предположений, кто бы мог это сделать? — спросил детектив Родригес, внимательно глядя на него.

— Вы, кажется, сказали, это ограбление?

— Я этого не говорил, — возразил детектив Родригес. — Я только сказал, могло быть. Слушайте меня внимательно, мистер Даймонд, это очень важно.

Макс пребывал в шоке. События сегодняшнего утра еще были свежи в его памяти — ведь все произошло каких-то полчаса назад. Когда из комнаты матери с криками выбежала Лулу, они с нянькой бросились в спальню и увидели Марину — она лежала на кровати в луже крови. Все было перевернуто вверх дном.

Выдержанная британская нянька впала в истерику. Максу даже пришлось тряхнуть ее за плечи.

— Ради бога, займитесь ребенком! — крикнул он. — Возьмите себя в руки и уведите девочку отсюда. Отведите к соседям — куда хотите!

— Но, мистер Даймонд, ваша жена умерла. Она умерла!

— Это еще неизвестно, — возразил он, хотя спорить было не о чем — крови было столько, что выжить Марина просто не могла.

Господи! Где Лулу? Он выскочил из спальни и нашел дочь. Та сидела на полу в прихожей и тихонько скулила.

— Все будет хорошо, зайчик, — утешал он, беря ее на руки. — Сейчас няня отведет тебя к друзьям, а я за вами скоро приду. Мама себя плохо чувствует.

— Хорошо, папочка, — сказала Лулу, размазывая слезы по щекам. — Я буду себя хорошо вести, папочка. Очень хорошо.

— Да, зайчик, я знаю. — Он повернулся к няньке, которая опять была на грани срыва. — Есть в доме какие-нибудь друзья, куда вы могли бы пойти?

Та кивнула.

— Отправляйтесь и побудьте там, пока я за вами не приду. Передайте консьержу, в какой квартире вас искать.

— Да, мистер Даймонд.

Закрыв за ними дверь, Макс позвонил в службу спасения.

— Произошло убийство, — сказал он, запинаясь. — Точнее… человек умер. Я не знаю. Моя бывшая жена, она… она лежит в постели… вся в крови.

Он продиктовал адрес и стал ждать у двери. Не прошло и пяти минут, как к зданию подъехала патрульная машина, и двое полицейских поднялись в квартиру.

— Кто-нибудь еще в квартире есть? — спросил один, оглядываясь по сторонам. Рука его лежала на рукоятке пистолета.

— Нет… Я сам только что пришел.

— Где тело?

— Со мной была дочка… и нянька… Мы вошли и обнаружили ее.

— Кого вы обнаружили?

— Мою бывшую жену.

— Где она?

— В спальне. — Он махнул рукой.

— О'кей, сэр. Сейчас подъедет детектив, — пообещал полицейский. — Ничего здесь не трогайте. Лучше будет, если вы сядете где-нибудь в гостиной и подождете.

Именно так он и поступил. От шока он бы ничего другого и не мог делать.

Где-то в голове вертелась мысль, что надо позвонить адвокату. Но зачем? Он ни в чем не виноват. Однако во всех криминальных репортажах и кинодетективах муж всегда оказывается главным подозреваемым.