Лейтенант - Amazerak

в подземелье. Я наделся, этого хватит. В любом случае, больше людей бояре выставить не могли. Или не хотели. Но их можно понять: совсем недавно роды участвовали в войне империй и за последние полгода потеряли слишком много воинов. И всё же мне хотелось взять с собой больше народу, чтобы разбить врага наверняка. Ведь я не знал, сколько сильных выставят против нас Барятинские.

На подъездах к поместью наши передовые отряды всё же наткнулись на вражеский разъезд. Завязалась короткая стычка – противник отступил. Теперь медлить было нельзя.

И вот мы выбрались почти на то же самое место, где несколько дней назад разведывали вражеские позиции. Солдаты, как и полагается, растянулись цепью, впереди пошли броневики и танки. На первый взгляд штурм этот казался самоубийственным: мы не проводили артподготовку, у нас не было машин с крупнокалиберной артиллерией, способной подавить ДОТы, да и людей маловато. Зато у нас имелся секретный штурмовой отряд, который, проникнув сквозь небольшую брешь, уничтожит врага изнутри, и вряд ли Барятинские предусмотрели такой вариант. По сообщениям наших наблюдателей в городе, противник повёлся на отвлекающий манёвр и стянул основные силы в привокзальный район.

Наш отряд, облачённый во всевозможную магическую защиту, шагал цепью следом за небольшим танком с длинным высоким корпусом и круглой башней. Танк пёр довольно быстро, двигаясь под углом к позициям противника. Из труб валил дым, а клубы пара стелились по земле завесой, скрывающей нас и пехоту, идущую позади.

Среди бойцов моего отряда находились представители школ воды, земли и огня. У всех них была своя магическая защита. Кругом свистели пули, совсем близко рвались снаряды, осыпая нас осколками, но мы упрямо шагали вперёд: пули и снаряды до поры до времени угрозы для нас не представляли.

Катрин тоже участвовала в битве, как и два моих приятеля. Был сформирован ещё одни штурмовой отряд, состоящий из младшей дружины. Он шёл в атаку вторым эшелоном. В том отряде насчитывалось около пятидесяти воинов. Как только мы пробьём брешь, вся эта орава хлынет в подземные ходы, и если у противника на огневом рубеже кроме наёмников никого нет, оборона падёт быстро. А вот если там есть сильные, продвижение могло существенно застопориться – всё зависело от того, сколько и какого уровня витязи нам будут противостоять.

Лязгнула болванка о броню – танк встал. Из люков полезли люди в чёрных комбинезонах. Мы остались без прикрытия. А до ближайшего ДОТа – ещё метров пятьсот.

Мы ринулись вперёд, оставив наёмников далеко позади, и теперь противник сосредоточил весь огонь на нас. Пули всё чаще врезались в мою энергетическую оболочку. Приходилось залегать, прячась в складках местности и высокой траве, а потом бежать вперёд до следующего укрытия, чтобы пулемётные очереди не лишили нас брони, прежде чем мы доберёмся до цели.

И вот амбразура небольшого укрытого землёй ДОТа уже чернела в нескольких метрах от нас. Я залёг за холмиком, скрывшись на некоторое время из поля зрения пулемётчика, а потом резко вскочил и выстрелил по ДОТу из своего револьвера с магическим усилением. Пуля ударила рядом с амбразурой, образовав в стене воронку. Пулемёт затарахтел пуще прежнего, я ощутил несколько попаданий. Выстрелил ещё три раза – пулемёт смолк.

Я ринулся к ДОТу. Мой отряд не отставал. Нас принялись обстреливать соседние ДОТы. В них полетели огненные шары и прочие магические снаряды. Но я не следил за тем, как разворачивались события на периферии. Важнее было создать брешь, через которую проникнем внутрь. Вход с поверхности отсутствовал – пришлось пробить стену. На тренировках получалось рушить довольно толстые бетонные блоки, поэтому я не сомневался в успехе сего мероприятия. Главное – сконцентрировать в руках побольше энергии.

Я сосредоточился и ударил. Куски бетона разлетелись вокруг так, словно в ДОТ угодил болванка, меня окутало клубами пыли, от которой я закашлялся. Однако стена выдержала. Тогда я повторил попытку. Снова безуспешно. Укрепление поддалось лишь с третьего раза, а затем пришлось ещё немного поработать отбойным молотком, дабы расширить брешь настолько, чтобы в неё могли залезть люди. Когда дело было сделано, я забрался внутрь; остальные последовали за мной.

ДОТ был довольно тесным – рассчитан на двух бойцов. Правда, убитый оказался лишь один. Второй, похоже, испугался и убежал. Узкий подземный ход вёл в извилистый коридор, где находились рельсы для дрезины, доставляющей на позиции боеприпасы. Но в целом коридор тоже был нешироким. Потолки – низкие сводчатые, по стене тянулись пучки толстых проводов, горели зарешеченные овальные лампы.

В нас начали стрелять из-за ближайшего угла. Наш витязь, владеющий огненными чарами, выпустил поток пламени, словно из огнемёта. Загоревшиеся солдаты завопили. В коридоре стало жарко. Разделившись на два отряда, мы двинулись в разных направлениях. Дальше предстояло действовать либо малыми группами, либо поодиночке. Толпиться всей гурьбой в этих узких тоннелях не имело смысла.

Но основной зачисткой должны были заняться младшая дружина из второго эшелона и наёмники. Перед нами же стояла более важная цель: найти и захватить штаб. Карты подземных ходов отсутствовали, что усложняло задачу, и тем не менее следовало как можно скорее, пока командование не успело смыться. Я вместе с группой из десяти сильных, не обращая внимания на ответвления, ведущий к ДОТам, двинулись по главному коридору.

Два раза враг пытался препятствовать нашему продвижению. Первый раз из-за угла выскочили наёмники и принялись стрелять по нам. Наш витязь метнул в них град каменных осколков, троих моментально скосило. Один был тяжело ранен, ещё двое сдались. От них-то мы и узнали, как пройти в сектор «А», где находился штаб.

Второй раз мы наткнулись на десяток солдат, которые вместе с двумя сильными укрылись за ящиками в проходе. Они встретили нас плотным ружейно-пулемётным огнём и воздушными клинками. Мы выстроились стеной, и в противника полетели каменные, огненные и ледяные снаряды. Я стрелял из револьвера, поскольку не владел дальнобойными техниками. Хватило несколько секунд, чтобы разметать укрытия и положить всех солдат. Даже сильные не смогли долго сопротивляться. Мы же двинулись