Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине - Сергей Владимирович Волков

новом месте. Появился белый китель, золотые погоны, крест Святого Владимира и золотой орел морской академии; бодрый вид, быстрые и решительные распоряжения.

Создалась хозяйственная канцелярия, появился смотритель-казначей, молотки и пилы зазвучали бодрее; в «Голландии» появилась хозяйка – уважаемая старушка госпожа фон Брискорн. Появились утки, куры, коровы, овцы и поросята. Жизнь забила ключом и струилась из всех дверей и окон белых зданий, поджидая тех юношей и мальчиков, для которых и строились эти здания, стучали молотки и пилы и была вся эта суета и работа.

Приехал с семьею и поселился во флигеле инспектор классов – академик, капитан 2-го ранга Н.Н. Александров[245], младший врач Тихомиров, старший врач Н.М. Марков[246] вновь устроил образцовый лазарет и аптеку. Прибыл законоучитель и настоятель церкви корпуса – протоиерей отец Александров. И начали съезжаться молодые офицеры-воспитатели со своими семьями и заселять все флигеля. Преподавателями были приглашены учителя местных гимназий и реального училища. Специальные морские предметы преподавали Александров, Кольнер и я. Первый – высшую математику, второй – артиллерию и я – морское дело в обеих ротах.

Наконец, труды двух ротных командиров были закончены и ротные помещения приведены в полный порядок. За день до открытия корпуса из разных городов Юга России съехались, наконец, так желанные молодые гости на участок Морского корпуса; съехались, чтобы в нем получить свое образование и через него приобщиться к великой и славной семье русских военных моряков и сродниться с корпусом, как с родной матерью, воспитавшей их.

Приехавших быстро переодели в форменное платье (к сожалению, оно не было ни по цвету сукна, ни по выкройке русским). Оно было зеленое, военно-английское и синее – морское французское; но все же это была форма, и форма военная, с великим трудом добытая Н.Н. Машуковым в те тяжелые для России времена.

Наступило утро торжественного дня 17 октября 1919 года.

К 11 часам утра из Севастополя и его окрестностей к пристани Морского корпуса стали съезжаться родители и близкие вновь принятых кадет и гардемарин. Они прибывали на паровых катерах корпуса и на частных яликах под веслами и парусами. На военных моторных катерах подходили приглашенные офицеры Черноморского флота и новый Командующий флотом – вице-адмирал Ненюков, и Главный командир портов Черного и Азовского морей – контр-адмирал Саблин.

Все прибывшие гости двинулись по белому шоссе на гору к главному зданию Морского корпуса и, поднявшись, входили во временную церковь, разукрашенную живыми цветами и свежими зелеными гирляндами лавра и туи. Между листвой и цветами мерцали лампады и золотые огоньки восковых свечей. Перед Царскими вратами в праздничных ризах стоял епископ Веньямин, митрофорный протоиерей отец Георгий Спасский, настоятель церкви корпуса отец Александров и другие священники севастопольских церквей. Командующий флотом занял свое место, рядом с ним встал директор Морского корпуса контр-адмирал С.Н. Ворожейкин, за ними адмиралы и офицеры флота и корпуса. Справа и слева перед иконостасом стояли во фронте гардемарины и кадеты. За ними родные и близкие.

Молились священники, вновь принятые питомцы, молились их воспитатели; но горячее всех была молитва родителей, привезших этих юношей и мальчиков. Оторвав их от своего сердца и отчего дома, они отдавали их под кровлю корпуса на руки офицеров-воспитателей. Сверху обнимал их голубой купол неба, снизу под горой плескалось синее море. Молитвы сменялись молитвами. Засверкало золотом святое Евангелие. И вновь песнопения и «многая лета» защитникам Родины, оберегавшим землю, на которой стоял этот корпус, и творцу этого корпуса и его молодым питомцам.

К кресту потянулось начальство, офицеры, гардемарины, кадеты, за ними приложились родные и близкие. Духовенство обошло флигеля, где находились ротные классы и спальни, и окропило их святой водой. На площадке грянула музыка севастопольского полуэкипажа. Ротные командиры повели свои роты в главное здание корпуса, где в единственной пока достроенной зале были накрыты столы к торжественному обеду. Большой гастроном и тонкий знаток кулинарного искусства, прекрасный хозяин – устроитель пиршеств, – генерал-майор Завалишин сумел в столь краткий срок соорудить столы, накрыть их скатертями, украсить вазами с цветами, уставить яствами и винами во славу корпуса и флота.

Флот, корпус и гости-родители разместились за длинными столами в белой и светлой зале. Старший священник благословил трапезу; зашумели скамьи, ложки, вилки, ножи, и веселый, шумный говор наполнил зал. В соседней галерее играл оркестр вальсы и марши. После второго блюда наполнились вином стаканы и начались тосты и здравицы за великую, единую, неделимую Россию, за генерала Деникина – Главнокомандующего Белой армии, за доблестных защитников Крыма, за командующего флотом, за создателя 3-го Морского корпуса капитана 2-го ранга Н.Н. Машукова.

Громкое «Ура!» оглашало большую белую залу и неслось по галереям, обвивая высокие колонны. Бодрящий туш играл оркестр после каждого чествования. Наконец, встал сам виновник торжества капитан 2-го ранга Машуков и, подняв высоко бокал вина, голосом бравого командира произнес свое приветственное слово во славу векового корпуса и его юных питомцев. Он закончил свою речь словами:

– Знаете ли вы, гардемарины и кадеты, знаете ли вы, уважаемые родители этих юношей, кому вы обязаны открытием Морского корпуса, в котором ваши дети получат высшее специальное образование и станут доблестными офицерами славного Русского флота? Вы обязаны этим счастьем контр-адмиралу Саблину, который в бытность свою Командующим флотом, не задумываясь, дал мне все имеющиеся у него средства и место его личного отдыха – дачу «Голландию» для открытия горячо им любимого корпуса. Пью за здоровье контр-адмирала Саблина!

Громовое «Ура!» пронеслось по залам, и радостный туш музыкантов «венком славы» обвился вокруг этих криков. Сотни рук со стаканами вина потянулись к адмиралу. Но он, скромный и тронутый, перебросил этот «венец славы и чести» открытия Морского корпуса на голову Н.Н. Машукова.

И под грохот труб и барабанов, при криках могучего «Ура!», капитана 2-го ранга Машукова качали офицеры флота, подбрасывая высоко к белому потолку. Мечта осуществилась! Умиравшее здание получило новую плодотворную жизнь. Загорелое лицо Машукова горело румянцем счастья, и темные глаза изливали радость достигнутой цели. Так был открыт Морской корпус.

Н.Н. Машуков, поставив Морской корпус на твердые ноги, уехал снова на Белый фронт на Азовское море. Там, под Николаевским брейд-вымпелом, свершал он свои блестящие подвиги, помогая флотом генералу Слащеву[247] в его защите Крыма. И только изредка приезжал он в Морской корпус, ибо тянуло его к своему детищу. 22 февраля 1920 года он был уже в чине капитана 1-го ранга; в приказе Главнокомандующего его отметили за боевые отличия, как блестящего офицера и командира. А 10 августа того же года его произвел