Прошлые обиды - Лавейл Спенсер

Он дотронулся до ее носа обратной стороной щетки.

- Я оставил ее открытой. Разве это ничего не доказывает?

Они улыбнулись друг другу. Он обнимал ее одной рукой, их голые бедра разделяла лишь тонкая простыня.

Ночью прошел дождь. Через открытые окна проникали в спальню утренняя свежесть и запах, чем-то напоминавший грибной. Где-то капала вода и методично ударяла по металлу - блин, блин, блин. Это был самый идиллический момент их взаимоотношений после развода. Было больно прерывать его.

- Майкл, послушай... - Бесс провела ладонями по его руке. - Я не буду врать Рэнди и говорить ему, что я опять выхожу замуж. Это не так. Мне нужно какое-то время подумать. Эта... ну, как бы сказать... связь, интрижка... которую мы начали, всего лишь роман. Если Рэнди будет трудно привыкнуть к этой мысли, что поделаешь. Но врать я не буду. Ты меня понимаешь?

Майкл отодвинулся от нее подальше, повернулся к ней спиной:

- Да, конечно. Ты хочешь сказать, что я хорош для тебя в постели, но и только.

Она села, коснулась его спины:

- Нет, Майкл.

Он поднялся, нашел свое белье, надел его, собрал все раскиданное в холле и на ступеньках. В комнату он вошел наполовину одетым, держа в руках ее халат и горсть презервативов, и бросил их вместе с пустой коробкой на кровать.

- Вот. - Застегнул пуговицы рубашки и стал сердито засовывать ее в брюки. - Держи их под рукой, потому что я обещаю тебе, что вернусь. Я вряд ли справлюсь с искушением. Прекрасный пример для наших детей. Как ты думаешь?

- Майкл, это ты пришел сюда. Не я. И не вини меня за то, что случилось.

- Я хочу жениться на тебе, черт побери! А тебе, видите ли, по душе романчик...

- Я этого не говорю.

Бесс вскочила на ноги, схватила халат, натянула его через голову.

- Я не хочу повторить ошибку, споткнуться еще раз. Вот и все.

- Да, да. Я знаю, как это будет. Мы будем встречаться раз, ну, может, два раза в неделю, заниматься любовью, и все пойдет по новой. Я буду говорить: "Давай все оформим по-честному", ты начнешь злиться. Потом разозлимся мы оба. Это не то, чего я хочу, Бесс. Я хочу того же, что и Лиза: чтобы мы были вместе.

Бесс стояла перед ним, немного сердитая, немного раскаивающаяся и очень напуганная. Как бы они ни делили вину за прошлое, роль донжуана все-таки принадлежала когда-то ему. И боль от этого не прошла.

- Майкл... - Она говорила спокойно. - Я не хочу с тобой ссориться.

Рубашка была на нем, молния и пояс застегнуты.

- Ладно, - сказал он. - Я звонил тебе дважды. Теперь твоя очередь. Увидишь, каково это.

Он направился к двери.

- Майкл...

Еще минуту, и она протянула бы руку, но он уже вышел из комнаты. Бесс выскочила на лестничную площадку:

- Майкл!

Он откликнулся:

- Скажи Рэнди, что я позвоню ему и все объясню.

Снизу донесся голос Рэнди:

- Можешь не звонить, я здесь.

Шаги Майкла затихли, затем возобновились, замедляясь к подножию лестницы, где стоял Рэнди, босиком, в одних джинсах. Майкл с удивлением отметил, что на его груди и вокруг пупка растут волосы - доказательство, что он был столь же зрелым мужчиной, как и сам Майкл.

- Рэнди, извини, что разбудили тебя.

- Держу пари, что вы это сделали.

- Я не ожидал, что так получится. Я очень хотел поговорить с тобой об этом. Я не собирался удрать и предоставить все твоей матери.

- Правда? Я уже было решил, что так оно и есть. Почему ты не оставишь ее в покое?

- Потому что я люблю ее, вот почему.

- "Люблю"! Господи, не смеши ты меня. Ты, наверное, ее любил и тогда, когда бросил ради другой женщины. И меня с Лизой, наверное, тоже любил!

Майкл знал: говорить что-нибудь бесполезно. Он молчал. Рэнди продолжал, как будто получил ответ:

- Интересная демонстрация любви к детям. Хочешь знать, что чувствует ребенок, когда отец вычеркивает его из жизни? Ему больно: вот что он чувствует!

- Я вас не вычеркивал.

- Иди ты! Ты бросил ее, ты бросил нас! Мне было тринадцать лет. Ты знаешь, что думают в тринадцать лет? Я считал себя виноватым. Считал, что это я сделал что-то не так, поэтому ты уходишь, но не знал, что именно. Но мама мне все-таки сказала, что у тебя другая женщина. Я хотел найти тебя и разбить тебе физиономию. Но я был слишком маленьким и худым. И вот ты выползаешь из ее постели. Может быть, тебе дать по физиономии сейчас? А?

Бесс сердито крикнула сверху:

- Рэнди!

Он поднял на нее ледяной взгляд:

- Не вмешивайся, мама.

- Ты извинишься перед ним хотя бы за твой язык!

- Черта с два!

- Рэнди!

Она стала спускаться по лестнице.

Рэнди изумленно на нее посмотрел:

- Ты становишься на его сторону? Ты разве не понимаешь, что он снова тебя использует? Уверяет, что тебя любит. Чушь собачья! Он, наверное, и той, другой, говорил то же самое. А потом не сумел сохранить и второй брак! Он такой, мам. Он тебя не стоит, а ты дура, что позволяешь ему сюда приходить.

Бесс ударила сына по лицу.

Он изумленно на нее уставился. В глазах его появились слезы.

- Извини, что мне пришлось сделать это. Ты ведь знаешь, что я никогда так не поступала. Но я не могу тебе позволить оскорблять твоего отца и меня. Каждый из нас виноват, но обо всем этом можно говорить нормально, Рэнди. Она старалась быть спокойной. - Ты должен извиниться перед нами обоими.

Рэнди посмотрел на нее. На Майкла. Снова на нее. Плюнул и, ни слова не говоря, пошел к себе.

Бесс приложила руки к щекам, они горели. Она повернулась к Майклу, который рассматривал носы своих ботинок. Она обняла его и прошептала дрожащим голосом:

- Майкл, мне очень жаль.

- Все к этому давно шло.

Она прижалась к нему. И хотя его руки обвились вокруг нее, в объятии не было чувства.

Наконец он отстранился и сказал глухим голосом:

- Я лучше пойду.

- Я поговорю с ним, когда он успокоится.

Майкл кивнул.

- Я...

Он не знал, что ему вообще делать. Закончить еще одни кулинарные курсы? Купить еще один участок и построить на нем что-то? Выбрать скульптуру для галереи? Бессмысленные занятия человека, который пытается заполнить свою жизнь. Ведь заполняют люди, а не вещи.

- Увидимся, Бесс. - Он вышел, осторожно закрыв за собой дверь.

Рэнди сидел на краю кровати, согнувшись пополам, спрятав лицо в ладони.

Плакал.

Он хотел, чтобы у него был отец, хотел, чтобы была мама, хотел любви, как все дети. Но почему это отзывалось такой болью? Их развод принес ему столько страданий. Почему ему нельзя было выплеснуть эти боль и ярость, разрывавшие его с тех самых пор, когда они расстались? Неужели они не понимали, какими ничтожествами выглядят, снова объединяясь? Ведь у них и речи нет о браке - об этом ни слова не было сказано. Просто похоть, и это делало его мать такой же виноватой, как и отца, а Рэнди не хотел, чтобы так было. Черт бы побрал Лизу, зачем она все разворошила. Это она - Лиза! настояла на том, чтобы кончилась холодная война. И вот теперь...