Ржевская мясорубка. Время отваги. Задача — выжить! - Борис Горбачевский

После разгрома армии Паулюса под Сталинградом немецкое командование наконец убедило Гитлера в необходимости оставить Ржевско-Вяземский плацдарм. 3 февраля 1943 года Гитлер разрешил 9-й армии и части 4-й танковой армии уйти из Ржева на рубежи, защищавшие Смоленск.

Группу армий «Центр» под Ржевом так и не удалось разгромить. 2 марта 1943 года, в 18 часов, немцы оставили город. Главные силы 9-й армии сумели в основном оторваться от наступающих. В боевом донесении Западного фронта от 3 марта говорилось: «3 марта Западный и Калининский фронты перешли в наступление, вошли во Ржев и стали преследовать врага».

В марте, после ухода немцев из Ржевско-Вяземского треугольника, войска с боями вошли в Гжатск (5 марта), Сычевку (8 марта), Вязьму (12 марта). В сообщениях Совинформбюро звучали иные формулировки: не «вошли», а «захватили», «выбили» и т. д.

Бои на Ржевско-Вяземском рубеже продолжались 502 дня. По мнению некоторых историков, эта битва была самой жестокой и кровопролитной в истории Великой Отечественной войны. К примеру, в боях за Ржев потери были вдвое больше, чем под Сталинградом. Каждый отвоеванный клочок родной земли обошелся здесь примерно в десять тысяч человеческих жизней. Таких огромных потерь, очевидно, не знало ни одно сражение в истории человечества!

Этот трагизм состоял не только в беспримерных жертвах, а и в том, что все наступательные бои не приносили успеха. Смерть и немыслимые человеческие муки не вознаграждались радостью боевых успехов, а вызывали горькое отчаяние и нестерпимую обиду.

До сих пор военные историки спорят о цифрах погибших под Ржевом и Вязьмой. Общие потери лишь в четырех основных операциях по взятию Ржева составили гигантскую цифру — 1 324 823 человека (по официальным данным). Это больше, чем отдельно в каждой битве: под Москвой, Ленинградом, Сталинградом, Курском, Берлином[12].

С трибуны Всесоюзной научно-практической конференции (1999), посвященной Ржевской битве, обнародована была более страшная цифра потерь (убитых, раненых, пленных) — около двух миллионов.

На Ржевской земле в сорока двух братских могилах покоится прах воинов более чем из ста сорока стрелковых дивизий, пятидесяти отдельных стрелковых бригад и пятидесяти танковых бригад[13]. А сколько и до сих пор не захоронено!..

Каким же цифрам верить? 3 марта 2006 года, в 61-ю годовщину освобождения Ржева, в местной печати была названа цифра — более одного миллиона только погибших советских солдат и офицеров.

Сколько же под Ржевом, Вязьмой, Сычевкой, Белым, Полунино погибло людей! «Такого мы не видели нигде и никогда больше» — так говорят, вспоминая бои под Ржевом, фронтовики, чудом выбравшиеся живыми из той нечеловеческой бойни, в которой участвовало более трех миллионов человек. За время боев под Ржевом только 215-я дивизия, вступившая в бой в августе 1942-го, — насчитывая 14 тысяч человек, потеряла 7–8 тысяч, в основном молодых жизней. Многие среди погибших — тюменские курсанты[14].

Эти и многие другие факты и цифры, а также картины основных событий Ржевской битвы ныне представлены в открытой к 60-летию Победы в городе Ржеве диораме.

Ржев стал кровавой мясорубкой не только для советских войск, но и для немецких. По словам Черчилля, «лучшие боевые силы вермахта были выпотрошены на Восточном фронте». Более 72 процентов всех немецких потерь во Второй мировой войне. Многие из них «выпотрошены» под Ржевом.

Потери немецкой армии в сражениях за Ржев, официально объявленные в Германии, составили от 300 до 450 тысяч человек. Об этом сообщил Фортен Эсмайер, офицер штаба 26-й пехотной дивизии 9-й армии, оборонявшей Ржевско-Вяземский плацдарм[15].

Очевидно, пятнадцатимесячные тяжелые безуспешные бои под Ржевом, большие людские потери, нежелание затронуть высокие имена и привели к замалчиванию в официальной историографии — вот уже более 60 лет — правды о битве за Ржев.

Об основной причине неудач Красной Армии под Ржевом красноречиво высказался сам Верховный Главнокомандующий: «Это, — сказал он, — неумение воевать».

Невнимание исследователей к изучению Ржевской битвы — серьезный просчет отечественной историографии. В этой «нераскрытой» до конца главе истории Великой Отечественной войны — ключ к пониманию выдающихся успехов Красной Армии на заключительном этапе Второй мировой войны.

До сих пор глубоко и всесторонне не исследована и не обобщена общая картина ржевских сражений, не определена их роль в общей истории Великой Отечественной войны.

В нашем распоряжении в основном находятся отдельные публикации писателей и журналистов, а также местных авторов-краеведов, обобщивших бесценные воспоминания ветеранов. В этих материалах можно найти и немало горькой правды о битве за Ржев[16].

Я долго и мучительно думал, как передать весь ужас того, что я видел и пережил под Ржевом. И вдруг на глаза мне попался скромный сборник московского поэта-фронтовика Николая Майорова «Близко к сердцу!»[17]. Я был потрясен искренними, сокровенными стихотворными строками:

Мы все уставы знали наизусть.Что гибель нам? Мы даже смерти выше.В могилах мы построились в отрядИ ждем приказа нового. И пустьНе думают, что мертвые не слышат.Когда о них потомки говорят…

К 60-летию Победы Россия справедливо назвала Ржев Городом солдатской славы!

Часть третья

От Ржева до Государственной границы

Март 1943 — июль 1944

Глава пятнадцатая

По пятам врага

Март 1943 года

Наши войска вошли в Ржев и двинулись вперед — на Смоленск. Останавливаться не приходилось: нельзя дать противнику беспрепятственно отойти и закрепиться на новых позициях. С боями мы продвигались вперед, отвоевывая изувеченную и опустошенную родную землю. С невероятным трудом преодолевая наступившую весеннюю распутицу, дивизия шла на запад, приближаясь к Смоленску.

Первое весеннее тепло съело почти весь снег, превратив его в слякоть, которая размывала землю, и вскоре дороги превратились в болотную жижу — мы шли, еле-еле передвигая ноги. Земля вокруг была изуродована взрывами бомб и снарядов, начинена минами; с минами было много возни, что также замедляло движение. К тому же приходилось все тащить на себе — винтовку, патроны, вещмешок, противогаз, саперную лопатку, каску, гранаты, — некоторые потихонечку кое от чего избавлялись. Особенно трудно было пулеметчикам, бронебойщикам и минометчикам. Даже лошади еле тянули вязнувшие пушки. Выходили мы в сумерках и шли весь день. В короткий привал валились, едва найдя место посуше, и глаза сами закрывались, а тебя уже толкали в бок: «Вставай, брат!» — и двигались дальше.