Спальня королевы - Жюльетта Бенцони

Ришелье вдруг почувствовал себя старым, но он был не из тех, кто причитает по поводу своих нескончаемых забот. Его высокопреосвященство подошел к столику и налил себе несколько капель вина из Аликанте, которому он отдавал предпочтение, взял на руки свою любимую кошку и сел у окна, выходящего в прекрасный сад. Да, очень скоро он поедет в Шантильи. В конце концов, глупость Сегье позволяла ему теперь сыграть роль миротворца при прекрасной испанке. Его высокопреосвященство был отлично осведомлен о том, что все или почти все теперь покинули королеву. И, поглаживая кошку, кардинал уже улыбался…

А в Шантильи продолжалась свистопляска ложных слухов. Поговаривали, что король не только разведется с королевой, но и прикажет арестовать ее и отправить в крепость в Гавре, чтобы там она ожидала высокого суда.

В тот день, когда эта сплетня прозвучала впервые, Мария де Отфор нашла в своем часослове невероятную записку. Невероятную с точки зрения правописания:

«Вы далжно быть устали от жизни взапирти в такую харошаю пагоду. Так прихадити падышать свежым воздухом возле домика Сильви вмести с другой Сильви. Ей тожи нада двигаца. Там всегда прахладна… Даже в три часа…»

Разумеется, никакой подписи, но тон письма и полная безграмотность выдавали друга, которого легко было угадать. Итак, в часы послеполуденной жары, оставив королеву на попечение Стефанильи и мадам де Сенсе, две подруги, прихватив маленькую корзинку, вышли из замка, стоявшего на берегу спокойного пруда. Они направились в лес под тем предлогом, что им необходимо набрать свежей лесной земляники, чтобы постараться пробудить аппетит у их дорогой больной.

«Домик Сильви» представлял собой особнячок в итальянском стиле, окруженный садом. Он стоял на краю небольшой лощины, по дну которой текли два ручейка, соединявшиеся в небольшом мраморном фонтанчике, чья вода падала в пруд.

Это симпатичное здание в прошлом веке построил Франциск де Монморанси, старший сын коннетабля. Своим именем дом был обязан поэту Теофилю де Вио. Его преследовали за его слишком вольные стихотворения и даже грозили сжечь на костре. В этом домике четырнадцать лет назад его прятала молодая и очаровательная супруга последнего графа Монморанси. Ее звали Мария-Фелиция, принцесса Орсини. Она происходила из знатной римской семьи. В ней было столько грации, что несчастный поэт, видевший в ней нимфу лесов, прозвал ее Сильви, влюбился в нее и написал маленький сборник стихов в честь своей благодетельницы.

Как описать мне золотым пером

Прекрасный дом над голубым прудом,

Где добродетель и мечта убежище нашли.

В приюте этом, для меня открытом,

Я прятался от бурь, хоть в мире позабытом

Мои стихи давно уж на костре сожгли…

Мария де Отфор звучным голосом мастерски прочла стихотворные строки. Она всегда любила поэзию, возможно, в память о своем предке, виконте и трубадуре Бертране де Борне. Он не был ни хрупким, ни слащавым, его неукротимые стихи воспевали любовь или войну, в зависимости от состояния его отношений с его возлюбленным сюзереном Ричардом Львиное Сердце… Мария унаследовала его нетерпимость, его горение и его страсть к мятежу.

— И что же стало с этим Теофилем? — поинтересовалась Сильви.

— Он умер в Париже почти одиннадцать лет назад, 25 сентября 1626 года, в маленьком особняке Монморанси от лихорадки, многим показавшейся странной. Ему было всего тридцать шесть лет. Накануне своей смерти он попросил своего друга Буассо принести ему анчоусов…

— Я вижу, вы его хорошо знали, не так ли?

— Мне нравятся его стихи. И потом, он носил фамилию де л'Аженуа, а это владение не так далеко от наших земель в Отфоре…

Беседуя, девушки приближались к цели. Увидев очаровательный особняк, Сильви подумала, что ей бы понравилось жить в таком. Это идеальное место, чтобы залечить раны, вновь обрести вкус к жизни. Воздух здесь казался более чистым и прозрачным, чем в других местах. Она закрыла глаза, чтобы вдохнуть поглубже, надышаться им, но взрыв смеха заставил ее открыть глаза. Мария указывала ей на рыбака, одетого в костюм сторожа лесных угодий. Он, казалось, дремал на берегу пруда, так низко надвинув шляпу, что невозможно было даже разглядеть цвет волос. Мария, улыбаясь, прочла:

Увидел Сильви я с удочкой в руке.

И вдруг заметил, как трепещут рыбки,

Честь предвкушая оказаться на крючке,

Готовясь жизнь отдать ради ее улыбки.

— Да, пожалуй, прелестная герцогиня серьезно изменилась. Ну-ка, посмотрим, кто это скрывается под этим головным убором! — весело заявила она и, взяв подругу под руку, заставила ее следовать за собой. Добежав до рыбака, Мария задала ему обычный вопрос:

— Клюет?

Мужчина поднял голову, и сердце Сильви на мгновение остановилось, хотя чего-то подобного она и ожидала. На них смотрел Франсуа. Он улыбнулся девушкам:

— Вы не опоздали. Это хорошо.

Но Мария уже рассердилась:

— Я догадывалась, что это вы! До чего же вы неразумны, мой дорогой герцог, раз устраиваете подобные шутки в такой неподходящий момент! Вам разве не известно, в каком положении мы находимся?

— Именно поэтому я здесь. Надо, чтобы королева покинула замок сегодня же ночью. Я все подготовил, и…

— Бегство? И больше вы ничего не надумали? Вы хотите, чтобы королева Франции сбежала, как испугавшаяся преступница?

— Не стоит бросаться словами, моя дорогая! Такое уже случалось, и ей не придется спускаться из окна по веревочной лестнице, как это сделала когда-то королева-мать. А она была и старше, и намного тяжелее. Вам достаточно будет вернуться сегодня в сумерках сюда, чтобы подышать свежим воздухом. Здесь, в лесу, вы переоденетесь, и отсюда выйдет уже не мадемуазель де Отфор, а ее величество королева в вашей одежде. Вы обе блондинки, и вы одного роста. Вы приведете королеву сюда, где все будет уже готово. Сильви, — добавил он, поворачиваясь к девушке, молча смотревшей на него, — вы уедете с королевой. Я очень боюсь, что, когда побег обнаружится, они возьмутся за вас!

— А обо мне вы не собираетесь проявить такую же заботу? — ехидно поинтересовалась Мария.

— Нет, — откровенно ответил Франсуа. — И по многим причинам. Вы самая смелая женщина из всех, кого я знаю, вы из знатной семьи и к тому же сам король любит вас!

— Да что вы говорите? Я его совсем не вижу. Он целый день проводит на охоте, возвращаясь только ближе к ночи. Его величество отдал очень строгий приказ — ни один человек из свиты королевы не должен к нему приближаться. И куда же вы собираетесь увезти ее величество? Если, конечно, допустить, что мы согласимся на ваш план?