Алекс - Казакевич Максим

   - Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь, - и тут он вспомнил те самые заветные слова, которые вымаливали у него комиксы, и поспешил добавить, - Мать с тобой, Янус.

   Телохранитель улыбнулся. Распрямил спину, поднял голову. В глазах его стояли слезы.

   - Меня зовут Айанусс, хранитель, семя из фамилии Матэдэ - сказал он, поднимаясь с колен. - Я первый за свои семь прошедших поколений удостоился чести быть благословленным самим хранителем. Это для меня большая честь и мне теперь не стыдно вернуться на родину и умереть на своей земле. Но, если вы позволите, то я желал бы прежде быть вашим преданным слугой и охранять вас от..., - он на секунду замялся, подыскивая нужное слово, - ...от неразумных поступков.

   Кто-то фыркнул за спиной.

   - Не понял? - опешил Алекс. - Зачем меня охранять? Я не желаю иметь никакого слуги, чай не графья.

   Он энергично замотал головой, взмахнул руками, словно отстраняясь от самой мысли, что ему будут прислуживать. До этого момента он как-то и без слуг обходился, обойдется и в будущем.

   - Я, наверное, неправильно выразился, - попытался исправить свою оплошность Янус. - В нашем понимании слуга - это человек, который глубоко благодарен другому, более уважаемому члену общества, и стремиться быть его другом, готовым придти на помощь по первой же необходимости. Я ни в коем случае не стремлюсь прислуживать вам, если вас это пугает, я всего лишь хочу быть вам полезен и помогать в трудную минуту, где бы вы не были. Это для меня наивысшая благодарность. Позвольте быть вашим другом, радиант, - и комикс снова преклонил колено, ожидая милостивого разрешения быть "слугой".

   Алекс молчал. Он не знал, что ответить этому могучему мужчине, который смиренно ожидал его решения. Все это было внове.

   - Ну... э-э, Янус, хорошо, - наконец промолвил он и на лицо комикса легла счастливая улыбка. - Я не против. Но не называй меня больше радиантом... и хранителем тоже, мне это режет слух.

   Янус поднялся с колена и счастью его не было предела. Он сиял.

   - Вы привыкните, радиант....

   А между тем бой в недрах убежища длился уже более часа. Противник захватил первый и выше этажи и теперь пытался пробиться вниз, в подземные уровни. Солдаты Гихилиана дрались ожесточенно, не экономя боеприпасов, так, словно они были у них нескончаемы. На каждый одиночный прицельный и экономный выстрел они отвечали ливнем пуль, заставляя бойцов спецназа прятаться за углы и в бессильной злобе скрежетать зубами. Как так случилось, что в убежище, которое как раз и было предназначено для таких вот оборонительных боев, не оказалось набитого склада с боеприпасами, никто сказать не мог, и тем более сам Иоанн Валонсио. Секретарь и знать не знал, что должно было быть положено на таких вот фортах, да и откуда ему, человеку сугубо гражданскому. В тот момент, когда он принимал решение о том чтобы встретить здесь экс-губернатора, он полагал, что все здесь в порядке и никаких неприятных сюрпризов не ожидалось. Ан нет, он ошибался. Судя по всему, форт давным-давно вывели из списка оборонительных сооружений и законсервировали. Он этого не знал.

   Комнаты управления уже давно захватили. Валонсио успел тогда пообщаться с мадам Пуберто, матеря ее за непроходимую тупость и требуя военной помощи. Дородная тетка на том конце провода слушала его гневную, не то мольбу, не то требование и холодела от того, что она теперь принимает такие ответственные решения. Она и думать не думала, что вступая на пост руководителя "по чрезвычайным стихийным и техногенным катастрофам" может когда-нибудь командовать вооруженными силами. Ей это и в голову не приходило, однако ж, вот..., он нее требуют послать на усмирение взбунтовавшегося Гихилиана все имеющиеся окрест войска. И сделать это немедленно. Уже слыша в трубку звуки раскатистых очередей и хлопков взрывов она, мертвенно бледнея, пообещала Валонсио сделать все от нее зависящее.

   Спецназ держал оборону на последних четырех подземных этажах. Все что выше было уже под контролем противника и он, этот противник, и не думал останавливаться. Его напор был могуч и не было той силы, что способна была его остановить. И хоть Гихилиан потерял уже добрую треть людей, его это не смущало. Осталось всего ничего, и он хотел как можно скорее добраться до предавшего его человека, бывшим ему когда-то верным.

   Раскатистые громы от многочисленных очередей носились по темным коридорам подвальных этажей. Яркие вспышки выстрелов и уносящиеся во мрак трассы создавали феерическое зрелище, и в другой бы момент этим можно было бы залюбоваться. Но не сейчас, когда каждая такая вспышка несла смерть неосторожному.

   У майора Бро все лицо было залито кровью и потом. Он стоял на одном колене и из-за угла выцеливал очередного смельчака, рискнувшего пересечь перекресток коридоров. Расстояние в семь широких шагов он сам бы смог перескочить за одну-две секунды, да и тот смельчак наверное тоже. Но для майора эти две секунды в перекрестии его прицела означало уверенное поражение еще одной цели. Именно так, не смерть человека у которого есть семья и возможно дети, а цели, бездушного и подвижного контура. Никаких эмоций в бою, даже в таком дерьмовом.

   В его отряде насчитывалось уже семнадцать погибших. И около четырех десятков раненых. Солдат Валонсио он не считал, ибо это были не его люди и принимали участие в бою лишь на второстепенных ролях. Им не хватало выучки и потому их потери были гораздо более велики. Дерьмовый бой в дерьмовом месте и в дерьмовое время. В какой-то момент он хотел самолично придушить Валонсио и выкинуть его труп под ноги Гихилиану, но сдержался... неимоверным усилием воли. Одернул себя, вспоминая первое в его жизни сражение, и решил идти до конца, чтобы там не было.

   И вот смельчак решился. Силуэт гигантским прыжком преодолел половину пути и уже скакнул дальше, как майор плавно надавил на спусковой крючок. Пуля сразила прыгунка уже возле самого спасительного угла. Тот дернулся, ноги его вмиг ослабли и тело, заваливаясь вперед, по инерции улетело за край.

   В ответ на его одинокий выстрел из-за того угла откуда выскакивал смельчак высунулась голова в пыльном шлеме и во тьму коридора, в сторону майора полетел фейерверк трассирующих пуль. Бро, прежде чем спрятаться, не прицеливаясь, дал очередь из трех патронов. Пули выбили в бетонной стене мелкое крошево и отчаянно зарекошетили. Это заставило противника на какое-то время спрятаться.

   Вдруг со спины майора выскочил его боец. Чумазый и в потеках толи своей, толи чужой крови на броне он ухватил его за плечо и, приблизившись почти к самому уху, заорал:

   - Надо уходить! Мы потеряли еще один коридор!

   Майор кинул короткий взгляд за угол - не ползет ли кто, и согласно кивнул. Оставаться здесь становилось смерти подобно - могут взять в клещи. Он махнул бойцу, чтобы тот уходил, и сам, выпустив на прощание несколько пуль в сторону противника, двинулся следом. Уходили быстро, но без паники.

   Надо было спускаться еще на один этаж ниже и держать оборону на самой узкой из лестничных пролетов. Они быстро слетели вниз, где их тут же приняли свои и направили в сторону, туда, где еще был свободный проход. Едва они его миновали, как тут же бойцы завалили спуск с лестницы каким-то хламом, тем, что под руку попало. Завалили так, чтобы враг пролил семь потов и литры крови, прежде чем прорвется на этот уровень.

   - Еще кто-нибудь погиб? - спросил майор у ближайшего из бойцов.

   - Васпар и Дуц, - ответил тот без эмоций, ни на секунду не прекращая наблюдения за лестницей. - Еще троих ранило, Ли тяжелый, ему в живот прилетело сильно.

   Майор зло сплюнул.

   - Где этот секретарь?

   - А хрен его знает. Может у пилотов сидит. Последний раз там видели.

   А пилоты, насколько помнил Бро, как раз и обитали на этом этаже. Он встал, зачем-то отряхнув от пыли наколенники, и пошел искать этого идиота секретаря. Нет, бить и тем более убивать он его не собирался. Он просто хотел узнать, что он смог за это время предпринять, есть ли у них хоть малейший шанс на спасение.

   Валонсио отыскался удивительно быстро. Едва майор завернул за угол, как тот едва не впечатался носом в его грудную пластину брони. Прянув назад, и обдав майора горячим дыханием перегара (когда только успел, скотина, нажраться), он обрадовано всплеснул руками и восторженно прокричал:

   - Все, ребята, все! Помощь пришла, все войска на поверхности уже сложили оружие. Гихилиану предъявили ультиматум о сдаче. Нам надо только еще чуть-чуть продержаться!

   - А танки на поверхности? - спросил майор уточняя.

   - Все нормально, - Валонсио пьяно улыбнулся. - Оказывается рядовые бойцы, и младший комсостав были даже не курсе, что губернатор отстранен от должности. И потому они считали нас повстанцами. Теперь же, когда им все объяснили, они сами сложили оружие и сдались.

   Что ж, это была отличная новость. Надо только еще чуть-чуть продержаться и вся эта дерьмовая история наконец закончится. И можно будет убираться домой..., увозя два десятка холодных тел и кучу раненных бойцов.