Состоятельная женщина. Книга 1 - Барбара Брэдфорд

И хозяйка, и ее сестра, каждая по-своему выказывали Эмме доброту и понимание. И хотя это не утешало боль от перенесенных Эммой в Фарли-Холл унижений, но делало жизнь девушки в господском доме сносной. Новое отношение к ней явилось еще одним фактором, основополагающим, непреложным и, следовательно, решающим по важности, обеспечившим перемены в облике и самоощущении Эммы. В ней все больше и больше выкристаллизовывались те природные качества, которым было суждено стать определяющими в ее жизни, – неугасимое честолюбие и непоколебимая воля. Оба этих качества объединились в ней, чтобы породить ту фанатическую одержимость в достижении цели, которой суждено было стать движущей силой всех ее свершений. Рассказы Блэки о Лидсе распалили ее воображение – когда бы он не появлялся впоследствии в Фарли-Холл, она продолжала дотошно расспрашивать его, интересуясь каждой деталью о возможностях работы в этом городе. Скептически настроенный, осторожный, а иногда и неодобрительно относившийся к самой мысли об Эмминой поездке, он тем не менее подогревал ее девические мечты о славе, состоянии, лучшей жизни и, конечно, о неизбежном бегстве из родного гнезда.

Постепенно Эмма осознала, ее жизнь в Фарли-Холл – лишь временный эпизод, к которому следует отнестись с должным терпением, поскольку конец его не за горами. Она полагала и глубоко верила, что в нужный момент уедет и что момент этот близок. Пока что надо не просто убивать время, а использовать его для подготовки к будущему, которое нисколько ее не пугало.

Был у Эммы и свой секрет, которым она ни с кем не делилась, даже с Блэки. В сущности это был тайный план. Но план столь грандиозный, что он не оставлял места для сомнений, наполняя ее дни самым поразительным из всех человеческих чувств – надеждой. Это была надежда, затмевавшая все в ее безрадостной молодой жизни. Надежда, придавшая смысл ее существованию и помогавшая переживать долгие часы изнуряющего труда. Именно эта слепая вера, абсолютная и полная во всем, что касалось ее самой и ее будущего, зачастую придавала легкость ее походке, вызывала улыбку на ее обычно серьезном девичьем лице и постоянно поддерживала ее.

Вот и нынешним утром, в своем новом наряде, накрахмаленном и сияющем чистотой фартуке, с сердцем, полным надежды, и лицом, лучившимся радостью, Эмма походила на сверкающий новенький пенни – во всяком случае в ней ничего не напоминало о той забитой и несчастной девочке, с которой встретился Блэки на вересковой пустоши. Уверено, стремительной походкой двигалась она по толстому ворсистому ковру, подобная дуновению свежего весеннего ветерка, ворвавшемуся в эту затхлую, забитую никому не нужной мебелью комнату, и даже эта грустная обстановка и то, казалось, несколько разрядилась с ее появлением. Скользя между этажеркой для безделушек и консолью, заставленной всякого рода украшениями, Эмма с притворным ужасом покачала головой, выражая тем самым отношение к тому хламу, который собрала в своей гостиной ее хозяйка. При мысли о том, сколько времени требуется, чтобы смахнуть пыль со всех этих предметов, Эмму охватило раздражение: зачем здесь столько вещей? Нет, она не боялась никакой работы, но возиться с пылью, особенно в гостиной миссис Фарли, Эмма просто ненавидела.

– Да половину из всего этого давно пора выкинуть на свалку. Никто бы даже и не заметил! – вырвалось у нее.

Впрочем, Эмма тут же сжала губы: явно смущенная, она оглянулась вокруг, рассчитывая увидеть свою хозяйку сидящей по обыкновению на высоком стуле с круглой спинкой, закрывавшей ее с боков, чтобы не продуло на сквозняке. Стул всегда стоял возле камина, и как раз оттуда на горничную пахнуло любимыми духами миссис Фарли. К счастью, однако, комната на сей раз была пуста – и из Эмминой груди вырвался вздох облегчения. Наморщив нос, она несколько раз втянула воздух и не без удовольствия хмыкнула. Бывая наверху, она уже привыкла к запаху цветочных ароматов, пропитавших апартаменты хозяйки, и даже полюбила их. Как ни удивительно, Эмма, не очень-то склонная ко всякого рода излишествам, вдруг обнаружила, что неравнодушна к запаху дорогих духов, хорошему белью, мягким шелкам и сверканию драгоценностей. Эмма внутренне усмехнулась: когда она станет гранд-дамой, составит себе состояние, как заверил ее Блэки, так вот, когда это случится, она станет душиться в точности такими же духами. Жасминовыми, да, да, жасминовыми! Она это в точности знает, потому что прочла этикетку на флаконе, стоявшем на туалетном столике у миссис Фарли. Духи покупали в Лондоне, в цветочном магазине „Флорис". Там миссис Фарли покупала все свои духи и мыло, корзинки с ароматизированными травами и маленькие пакетики лаванды, которые клались в ящики шкафов, где хранилось ее тончайшее батистовое и шелковое нижнее белье. Да, у нее непременно будет флакон таких же жасминовых духов и кусок французского зеленого мыла, и даже маленькие пакетики лаванды в ящике с ее нижним бельем. И если у нее найдется достаточно денег, то белье это будет столь же мягким и шелковистым, как у миссис Фарли.

Впрочем, сейчас она не располагала временем для того, чтобы предаваться праздным мыслям подобного рода, и она запретила себе делать это, поспешно направившись к камину со своим подносом. Слишком много ожидало ее дел нынешним утром, а времени оставалось совсем мало. Кухарка нагрузила ее сегодня сверх всякой меры, так что она явно запаздывала с уборкой и была не в духе. Раздражало ее не то, что ей пришлось переделать кучу разных дел на кухне, а то, что в результате времени у нее совсем не оставалось. Новая Эмма, в отличие от прежней, начала ценить пунктуальность – и все это произошло за последние несколько месяцев. Теперь ей бывало не по себе, если она приносила завтрак миссис Фарли не вовремя. Да и вообще любое опоздание выводило ее из себя. Получив повышение и став из обычной прислуги горничной, Эмма с поразительной серьезностью восприняла свои новые обязанности.

Осторожно поставив поднос на маленький столик из орехового дерева с инкрустациями в стиле эпохи королевы Анны, находившийся рядом с высоким стулом с закрытыми боками, где любила сидеть миссис Фарли, предпочитавшая завтракать перед камином, Эмма еще раз осмотрела поднос, чтобы убедиться, что там все в порядке, переставила фарфоровые чашечки на другой, более привлекательный манер, взбила подушки, лежавшие на стуле, и переключила свое внимание на почти уже погасший огонь в камине. Опустившись на колени, она начала подкладывать бумажные жгуты и щепу и маленькие кусочки угля, осторожно орудуя щипцами, чтобы по возможности не испачкать руки. Как это неудачно, что из-за миссис Тернер она так запоздала! Кухарка, увы, бывает иногда прямо несносной. Ведь окажись она в гостиной своевременно, ей не пришлось бы сейчас возиться с разжиганием угасшего огня в камине. Ее это особенно злило, потому что приходилось терять попусту столь драгоценное время, и Эмма, безжалостная к себе, терпеть не могла отступления от намеченного распорядка. Ломалось все расписание на день! Она была просто вне себя: расписание было ее собственным недавним изобретением – своего рода Библией, по которой она жила. Без такого расписания – она знала это – все полетит в тартарары.