Альянс бунта (ЛП) - Харт Калли

Внутри книги посвящение на первой странице застает меня врасплох, дыхание перехватывает в горле.

«Иногда путь наименьшего сопротивления — это не прямая линия. Это путь домой».

О, боже. Что… что это? Почему он прислал это? Боль — это клеймо, вонзившееся в мою плоть; она жжет до костей, лишая дыхания. Злодей, которым я была одержима в Вульф-Холле, был способен на что-то подобное. Он бы планировал это месяцами и гордился тем хаосом, который устроил с помощью такого жестокого подарка. Человек, в которого я влюбилась, никогда бы не сделал ничего столь злобного и подлого.

Рука на моей спине пугает меня, вырывая из моей нисходящей спирали. Рядом со мной стоит Элоди, излучая сочувствие.

— Извини, — говорит она. — Мы бы не принесли это, если бы знали, что это от него. Твой папа сказал, что тебе понравится. Я ничего не понимаю.

— Все в порядке. Может быть, он подумал, что это… не знаю. Может быть, он завернул не ту книгу или что-то в этом роде.

— Ты в порядке? — Кэрри обхватывает меня за плечи, притягивая к себе. Она просто пытается быть милой, но в данный момент я не могу выдержать физического контакта. Я не хочу, чтобы ко мне прикасались. Не хочу, чтобы из-за меня суетились. Не могу вынести мысли о том, что все смотрят на меня, жалеют меня, знают, что мало того, что парень, которого я люблю, бросил меня, но теперь он, похоже, намерен мучить меня еще и издалека.

— Да. Извините, ребята. Честно говоря, я чувствую себя немного не в своей тарелке. Думаю, я просто пойду спать. Уверена, утром мне будет лучше.

Никто не останавливает меня, когда я встаю и ухожу. Стены прекрасной квартиры Дэша и Кэрри отзываются жалостью, пока я добираюсь до своей комнаты; к тому времени, как закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной, мое сердце бешено колотится, а по щекам текут реки слез.

Когда же перестанет быть так больно? Когда? Я не знаю, сколько еще я смогу выдержать. Потребовались недели, чтобы мое тело начало восстанавливаться после операции. Я все еще не достигла стопроцентного результата; прогресс был леденяще медленным и невероятно разочаровывающим, но, по крайней мере, я постепенно восстанавливаюсь. Рана, которую оставил Пакс, сегодня так же глубока и свежа, как и в тот момент, когда он ее нанес. Я все еще истекаю кровью. Все еще умираю от нее каждый день. Она будет гноиться и становиться все хуже, пока не уничтожит меня, я в этом уверена.

Оцепенев, находясь вне своего тела, я готовлюсь ко сну.

Умываю лицо.

Чищу зубы.

Заплетаю волосы в косы.

Я еще не успела переодеться в пижаму, когда раздается стук в дверь, за что я очень благодарна, когда открываю ее и обнаруживаю Рэна по другую сторону. Он выглядит немного огорченным, неловко потирая затылок.

— Привет, Пресли. Э-э…

Он протягивает мне книгу. Черная обложка. Золотое фольгированное теснение. Я оставила ее на диване. Я не хотела устраивать сцену, выбрасывая ее в мусорное ведро; это выглядело бы мелодраматично, и я не смогла бы сохранять хладнокровие, пока делала это. Я планировала взять её утром, пока никто не встал, и бросить в камин.

— Мне нужно извиниться, — вздохнув, говорит Рэн. — Элоди не знает, что я подменил подарок твоего отца на этот. Она бы никогда не позволила мне это сделать.

— Ты подменил его? Зачем?

Рэн был зол на Пакса больше, чем кто-либо другой, когда тот только уехал. Если бы мне сказали, что именно он так бурно отреагирует на бегство Пакса в Японию, я бы ни за что не поверила. Однако парень Элоди вел себя очень тихо по отношению к Паксу, с тех пор как мы все приехали в Лондон. Я не задумывалась об этом. До сих пор.

— Откуда она у тебя? Он прислал тебе? — Мой голос дрожит. Я пытаюсь держать себя в руках, но это почти невозможно.

— Он дал её мне, чтобы я передал тебе, — говорит он.

Боже мой. Я плачу на глазах у Рэна Джейкоби.

— Ты виделся с ним? Когда?

Он вздыхает.

— Сегодня. Когда Кэрри отправила нас за продуктами на ужин.

— Значит, вы не были в пабе? — Мой голос становится все выше и выше с каждым разом, когда я говорю. Очень скоро только собаки смогут меня услышать.

— О, мы были в пабе, поверь мне. Не думаю, что кто-то из нас смог бы это пережить без алкоголя.

— Значит, он был здесь. В Лондоне. И держался подальше.

Больно. Чертовски больно. Наступит день, когда нам с Паксом придется находиться в одной комнате. Дэш и Кэрри поженятся, или Рэн и Элоди. Это лишь вопрос времени. Когда этот день наступит, Паксу придется встретиться со мной лицом к лицу. А пока, судя по всему, он намерен избегать меня как чумы.

Я отказываюсь узнавать у Рэна, спрашивал ли он обо мне.

Совершенно не хочу спрашивать, как он выглядит.

И ни в коем случае не буду спрашивать находится ли он еще в этом городе и где остановился.

— Хорошо, что он приехал навестить вас на Рождество. — Если я вложу в свой голос достаточно энтузиазма, то, возможно, действительно начну его чувствовать. — Я рада, что вы трое помирились. Это к лучшему. Скоро все это будет в прошлом. В конце концов, я встречу кого-нибудь нового. А Пакс… — Черт, просто произнеси слова, Пресли. Просто скажи их вслух. Все будет хорошо. — Пакс начнет встречаться с кем-то еще, и…

— Ха! — Рэн качает головой. Он пытается сдержать очередной взрыв смеха, но тот все равно прорывается. — ХА! Извини. Прости, прости. Я не хотел смеяться.

— Что-нибудь еще, Рэн? Как я уже сказала, я рада, что он пришел повидаться с вами. У него больше никого нет. Вы с Дэшем — его семья, а сейчас Рождество. Но я не хочу эту книгу, и…

— Вы оба такие глупые, — говорит Рэн, протягивая мне книгу. — Пакс не собирается «встречаться с кем-то еще». — Он говорит это таким тоном, что явно считает это самой идиотской вещью, которую когда-либо слышал. — И ты тоже.

— Рэн…

— Просто пролистай книгу как следует, хорошо? Мне сказали, что в ней есть дополнительные материалы. Думаю, ты найдешь их полезными. А теперь я пойду объясню все это своей девушке, пока она не убила меня за то, что держу от нее секреты. Доброй ночи, Пресли.

Я долго сижу и тупо смотрю на книгу. Так долго, что глаза пересыхают и слезятся, когда я вспоминаю, что нужно моргать. Наступает полночь. А потом и час ночи. В час пятнадцать я открываю книгу и начинаю листать страницы, ища что-то необычное. Что он изменил? Пакс убил моего персонажа или что-то в этом роде? Я бы не стала исключать…

Сложенный листок бумаги выпархивает из-под страниц и падает мне на колени.

Я сразу же вижу, что весь он исписан размашистым почерком Пакса.

В панике я хватаю письмо, засовываю его обратно в книгу и захлопываю ее.

Бум. Бум. Бум.

Пульс бьется повсюду: в руках, в ногах, в висках, в ушах. В голове нарастает такое давление, что кажется, будто я вот-вот потеряю сознание. Я считаю до тридцати, глубоко вдыхаю через нос и выдыхаю через рот, ожидая, что тревога пройдет, но этого не происходит, поэтому я снова открываю книгу и достаю записку. Слегка дрожа, разворачиваю бумагу и начинаю читать.

О чем я забыл сказать в своей выпускной речи, Файер, так это о том, что путь наименьшего сопротивления иногда оказывается тяжелой битвой. На пути к месту, которое мы называем домом, есть вершины, на которые нужно взобраться. Подъем в горы никогда не бывает легким. Есть много моментов, когда вершина кажется такой далекой, расстояние слишком большим, чтобы его преодолеть, и люди хотят сдаться. Они забывают о том, как далеко они уже зашли, опускают рюкзаки и говорят себе, что больше не смогут сделать ни шагу. Но именно так и покоряются горы. Не одним невозможным прыжком, а сделав еще один шаг. А потом еще один. И еще один.

Гора, под которой мы недавно стояли, казалась выше Эвереста. Мы уже прошли базовый лагерь и преодолели высотную болезнь, но когда начали восхождение на эту устрашающую скалу… мы оба опустили рюкзаки. Ты поняла, как поднять свой. Как сделать еще один шаг. Я же решил, что единственный способ уберечь тебя от падения — это спуститься обратно.