Фронт и тыл Великой войны - Юрий Алексеевич Бахурин

батал[ьон], артил[лерийская] бриг[ада], дивизион и т. п. №; рота, эскадрон, сотня и т. п. №; звание, имя и фамилия; год призыва; губерния; уезд; город; волость; селение; год рождения» для заполнения вручную. Правда, в действующую армию успело поступить лишь небольшое количество этих знаков.

До последней капли крови русского солдата?

Жюль Андре Пежо и Альберт Майер — так звали первых французского и немецкого военнослужащих, погибших на Западном фронте Великой войны. Они сошлись в бою еще до объявления Вторым рейхом войны Третьей республике, официально начавшейся на следующий день. Это произошло в коммуне Жоншери департамента Бельфор у самой франко-германской границы. Утром 2 августа 1914 года Пежо, до 1913 года — учитель в школе, а теперь 21-летний капрал во главе группы из еще четверых пуалю 6-й роты 2-го батальона 44-го пехотного полка «Пиковый туз» 27-й пехотной бригады 14-й пехотной дивизии… Одним словом, они направлялись к границе ввиду объявления мобилизации и сделали остановку на ферме Докур, чтобы подкрепиться. Улучив минуту, Пежо дописал письмо невесте, но отправить его не успел — дочка хозяина фермы Николь, ушедшая за водой, вбежала в дом с криком: «Пруссаки здесь!». Через пшеничное поле скакали семеро кавалеристов: это был патруль 5-го конно-егерского полка под началом лейтенанта Альберта Майера. Тем же утром они выдвинулись из Мюлуза и пересекли границу. Конечно, Пежо не мог знать этого, да и война еще не была объявлена… Вопрос о том, кто выстрелил первым, остается открытым. Согласно французской версии событий капрал потребовал от егерей остановиться и направился им навстречу, чтобы произвести арест нарушителей границы. В ответ Майер трижды выстрелил в Пежо. Первая и третья пули прошли мимо цели, но вторая попала французу в правое плечо и ранила навылет, пробуравив тело. Пежо выстрелил в ответ и, если верить прессе военной поры, сразил Майера наповал[669]. Так или иначе прусский офицер был смертельно ранен и скончался, кто бы ни оборвал его жизнь — капрал или его однополчане. В 10 часов 7 минут умер и Жюль Андре Пежо.

Во время войны в России организовывался сбор денежных средств для создания памятника первому погибшему пуалю. Например, Харьковская городская дума 3 (16) октября 1916 года утвердила предложение городской управы о пожертвовании в размере ста рублей. Памятник капралу Пежо находится в Жоншери, а уроженец этого города Рене Регуар посвятил его памяти стихотворение.

Я к земле пригвожден, и гляжу в небеса.

Я исполнен любви, и войны еще нет.

Мысли — только о ней, ведь меня ждет краса…

Не хочу умирать. Мне всего двадцать лет.

Не могу отвести от заката я взгляд,

Где печально вращается птиц менуэт.

Перья светом согрев, возвратитесь назад —

Я обязан исполнить любовный обет.

Умоляю, приблизьтесь еще на вершок.

Кулака не пугайтесь — он сжат не со злом.

Пальцы стиснули крошечный белый листок —

Отнесите его в то окно за стеклом.

Я успел очень мало доверить ему:

Про веселье на свадебном нашем пиру,

Про детей, что к порогу бегут твоему…

Пусть полета ничто не прервет поутру.

Солнце с небо сошло, уступая луне.

Вижу ангела я среди звезд, аллилуйя.

Узнаю этот лик — ты спустилась ко мне,

Обращая последний мой вздох в поцелуй[670].

И хотя память каждого из павших так же не увековечишь, сберечь хотя бы их имена было необходимо. Западные страны в развитии личных опознавательных знаков не сказать чтобы опережали Россию, и не отставали от нее, а скорее шли своим путем. Еще в период работы Гаагских и Женевской конференций в 1899, 1906 и 1907 годах соответственно звучали рекомендации сторонам в будущих войнах делиться информацией о скончавшихся военнопленных и погибших солдатах неприятеля на подконтрольной территории. К тому времени в армиях вероятных держав-соперниц уже были введены опознавательные медальоны. Металлические пластинки с гравировкой сведений о военнослужащем, кусочки картона или кожи с нанесением данных чернилами… Их могло насчитываться до десятка вариантов в отдельно взятой армии, как, например, в британской. Во Франции в 1915 году был предложен двойной опознавательный медальон: нашейный жетон и наручный браслет. Летом того же года палата депутатов Третьей республики поддержала законопроект о кремации тел погибших солдат противника, союзников и неопознанных пуалю. В январе закон передали в Сенат, хотя не без сопротивления со стороны депутатского корпуса, — ведь после сожжения павших их имена уже никогда не удалось бы установить. Следствием огненных погребений ли это стало, роста армии пропавших без вести ли, но в Германии в 1917 году возник новый тип медальона. Пластинка со сведениями о солдате делилась надвое: половина носилась солдатом на запястье, другая хранилась отдельно — на случай составления свидетельства о смерти[671].

Непогребенный германский солдат, Франция, 1916 год

В германской армии до начала Великой войны порядок военных захоронений регламентирован, как ни странно, не был. До 1914 года погребения и уход за ними находились в ведении отдельных структур — «Центрального консультативного бюро» и «Земельных консультативных центров» на местах. Непростой задачей в маневренный период военных действий оказалась для немцев даже элементарная регистрация могил. Они «возникали стихийно… В самые первые августовские дни 1914 г., если не находилось время для захоронения павших, их оставляли лежать там, где они умерли»[672]. Разницы между погребением однополчан и воинов противника в пользу первых не делалось: пускай некоего минимума последних почестей, но удостаивались все. Нередко погребение располагалось под деревом, в роще или перелеске — те укрывали спящих в земле от метелей. Над погребением наскоро молились, помечали крестом или табличкой, оставляли на свежем холмике каску или оружие погибшего, что зависело от наличия подручных средств и материалов. Со временем земля на могилах неизбежно проседала, кресты из древесины тоже были недолговечны. Если захоронение не наносилось на карту, то могло исчезнуть навсегда, эксгумация и перенос же их не приветствовались. В дальнейшем более распространенными стали братские могилы и воинские кладбища, как на передовой, так и в тылу, с почвенническим упором на воплощение в них «немецкого духа» — под сенью дубов, с надгробиями из песчаника, а не бетона[673].

Немецкое фронтовое кладбище периода Великой войны

О том, как