Честный проигрыш - Айрис Мердок

— Да, — ответила Хильда. Но голос прозвучал мертвенно.

— Тогда расслабьтесь. Можно, я снова возьму вас за руку? Прикосновения — это так важно. А глупые условности даже сейчас препятствуют нам в этом. Молодежь, та ведет себя правильнее. Наша жизнь так быстротечна в этой юдоли слез. Необходимо использовать все, что дает утешение и согревает.

— Вы очень добры, Джулиус. — Безвольно протянув руку, Хильда ответила на пожатие, а потом посмотрела ему в глаза: темно-карие, чуть ли не фиолетово-черные бархатные глаза. Длинные губы опали и вздрогнули.

— Хильда, моя дорогая, это вы бесконечно добры ко мне. Позволить другому хоть в чем-то прийти на помощь — доброта истинная. Я одинок, отвергнут, у меня нет семьи. С вами я в первый раз почувствовал, что значит дружеское тепло. Надеюсь, эти слова не рассердят вас.

— Они меня радуют. Приходите ко мне всегда, когда вздумается… Все ваши родственники умерли?

— Да. Считается, что я удачлив. Известен своими работами. Не зависим в средствах. Вроде бы у меня не должно быть забот. Но внутри — пустота. Пустота, понимаете, Хильда? И чувство безмерного одиночества.

— А жениться вы никогда не думали?

— Никогда. Извините, Хильда. Морган очень мила, но… как мы оба отлично знаем… изменчива и ненадежна. Были, конечно, и другие женщины. А я уже не молод Не хочу, чтобы вы считали меня несчастным. Да, женщины меня всегда бросали, но потом я испытывал облегчение. Думаю, брак не для меня. Мне нужна прочная дружба с женщиной чуть постарше, замужней, рассудительной, умной, добросердечной. Вот такой. — Он пожал ее руку. — Знаете, вы ведь куда умнее сестры. Я мог бы говорить с вами о том, чего и сам не понимаю. Как-нибудь расскажу о себе, если, конечно, вам не будет скучно и вы согласитесь выслушать.

— С огромной радостью, Джулиус. И уж, конечно, вы мне никогда не наскучите!

— Я ведь бездомный…

— Пусть ваш дом будет здесь. Мы с таким удовольствием… — Хильда запнулась. «Мы» выскочило рефлекторно, а ведь никакого «мы» уже не было. И не было дома. Было всего лишь помещение, в котором двое исподволь следили друг за другом. Но как автоматически сработала реакция! И как странно, что в этот момент ей приятно держать руку Джулиуса, чувствовать, как ее согревает это уверенное твердое пожатие, радоваться тому, что Джулиус собирается рассказать ей о себе, и она теперь будет знать о нем больше, чем Руперт. На Руперта это произведет впечатление. «Джулиус никогда не раскрывается», — сказал он однажды. Теперь они пригласят к себе Джулиуса. Но нет, снова эта ошибка, эта невольная попытка распространить на будущее то, чего уже нет. Она должна высоко держать голову. Все это только мелочи, незначительные, преходящие, не связанные друг с другом. Ничего не случилось, да, ничего не случилось. И Хильда бурно разрыдалась.

— Дорогая… — Джулиус обошел вокруг стола и встал возле нее на колени. — Не плачьте. Ваши слезы приводят меня в отчаяние. Я сейчас тоже расплачусь, и что тогда будет?..

— Ох, Джулиус, я понимаю, что веду себя, как идиотка. Но мне так плохо… — Нащупав носовой платок, она стала всхлипывать еще горше.

Джулиус, успокаивая, погладил ее по плечу, потом поднялся.

— Мама!

В гостиную вошел Питер.

Хильда вскрикнула и попыталась закрыть лицо крошечным и уже насквозь мокрым платком. Джулиус тактично отошел в угол. Питер бросился к ногам матери.

— Мамочка, дорогая, перестань, перестань, пожалуйста, мне не вынести этого! — Вцепившись в ее колено, он другой рукой обнимал Хильду за плечи и тыкался в нее лицом.

— Все в порядке. — Хильда изо всех сил пыталась справиться со слезами. — Ничего страшного…

— Что-то произошло! — промычал Питер (она чувствовала сквозь платье его влажный рот). — Какой-то несчастный случай… или… ты заболела…

— Нет-нет, ничего не случилось, никто не ранен, я не больна. Я просто глупо расклеилась. Питер, пожалуйста, не впадай в панику, помоги мне взять себя в руки и возьми себя в руки сам. Никаких происшествий не было.

— Тогда почему ты так страшно плачешь? На пустом месте так не плачут.

— Может быть, приготовить свежего чая? — спросил Джулиус. — Или дать что-нибудь выпить?

— Да, Джулиус, чаю, пожалуйста. Я сейчас…

— Нет-нет, я все сделаю сам. Останьтесь здесь и поговорите с Питером. Я возьму чайник в кухню и приготовлю нам чаю. — Он решительно прошагал к двери и закрыл ее за собой.

— Мама, что это? Ты так меня напугала.

— Ничего, Питер, ничего. Я просто очень устала. Не надо так пугаться из-за слез. Я часто плачу.

— Неправда. Никогда в жизни я не видел, чтобы ты плакала. За всю жизнь — ни разу.

— Да нет, вероятно, видел. И сейчас все прошло. Это был просто момент слабости.

— Ты больна. Только что узнала. У тебя рак или что-нибудь в этом роде.

— С моим здоровьем все в порядке. И со здоровьем твоего отца тоже. И вообще все в порядке. Я просто вдруг почувствовала себя усталой и беспомощной, с женщинами такое бывает, но теперь это прошло, и не надо вгонять меня в краску, устраивая из этого бог весть какое событие.

— Клянешься, что у тебя нет какой-нибудь страшной болезни?

— Клянусь. Ну вот и все. Теперь мы оба снова в норме. Как мне приятно, что ты зашел, Питер. Как у тебя с той работой? Все хорошо?

Питер устроился на ковре у ее ног. Лицо по-прежнему хранило отпечаток только что пережитого шока и ужаса.

— Это было ужасно, мама: прийти и застать тебя в таком виде. Ты меня так испугала.

— Хватит об этом, дорогой. Расскажи о себе.

— О-о, у меня все в порядке. Кое-что сделал. Во всяком случае прочитал одну книгу. Вообще-то я пришел… Ты, случайно, не знаешь, когда возвращается Морган? Она сказала, что опять уезжает, и я все звонил ей, но никто не ответил.

— К сожалению, я не знаю… когда Морган вернется.

— У тебя нет ее адреса?

— Нет.

— Ладно. Да, кстати, а отец дома?

— Нет, он сегодня работает допоздна.

— Должен признаться, что залил электрический чайник горячей водой, — сказал Джулиус. — Так он быстрее закипит. Надеюсь, вы не возражаете? Некоторые считают, что только вскипяченная холодная вода способна обеспечить должный вкус. Я принес еще одну чашку, для Питера. Так, разливаем превосходный чай. И надеюсь, кто-нибудь наконец сжалится над этим ореховым тортом.

— Как я вам благодарна, Джулиус, — сказала Хильда. Джулиус принялся разливать чай.

— Мне не нужно, спасибо, — заявил Питер.

— Хочешь что-нибудь выпить?

— Может, немножко хересу, дорогой? Нет? А вы, Джулиус? Выпьете что-нибудь покрепче чая?

— Нет, спасибо. Но разрешите принести вам виски, да, я на этом настаиваю и знаю, где его взять.

Хильда со вздохом откинулась в кресле, поочередно прихлебывая то чай, то виски. Уперев подбородок в колени, Питер сидел напротив нее на полу и сквозь спадающие на лоб непослушные светлые пряди озадаченно, с беспокойством ее разглядывал.

— Ты что-то утаила от меня, мама.

— Решительно ничего.

— Прости, я не верю.

— Ой, Питер, прекрати. Я просто утомлена и нервна…

— Да, — сказал Джулиус, — и сейчас просто не время… твоя мать в полном изнеможении… все эти комитеты…

— Что ж, — Питер поднялся на ноги, — тогда я пойду.

— Дорогой мой, я умоляю…

— Оставь, мама. Я не сержусь. Я все понимаю. Ты просто устала. Я зайду завтра.

— Да-да, приходи завтра, и мы подробно обо всем поговорим. Приходи завтра утром. Придешь?

— Приду. Я позвоню тебе в девять, и мы договоримся. Я обещаю.

— Как это неудачно, — вздохнула Хильда, когда дверь закрылась. — Он так расстроился. Теперь начнет задумываться и…

— Что вы ему сказали?

— Разумеется, ничего. Сказала, что все в порядке.

— Хильда, вы безнадежны. Надо было придумать что-нибудь убедительное. А так он, конечно же, будет и беспокоиться, и недоумевать.

— Я не умею изобретать убедительное.

— Нужно было сказать хоть что-то. Хотите, я догоню его и успокою? Придумаю что-нибудь безобидное, но конкретное. Тогда он перестанет нервничать. Ведь вы не хотите, чтобы он начал что-то раскапывать?

— Еще бы! Да, догоните его, пожалуйста. У вас такой быстрый изобретательный ум, вы без труда найдете нужные слова.

Джулиус вышел из комнаты и поспешил вслед за Питером. Взяв чистую чашку, Хильда налила в нее крепкого чая и виски. Смежила распухшие веки. Сколько шума и беспокойства, а ведь, наверно, все зря. Когда Руперт вернется, она посмотрит на него внимательно и увидит, что он абсолютно спокоен и держится, как всегда. Привычное успокоит ее, должно успокоить и успокоит. Жаль, что как раз сегодня он задержался у себя в офисе. Задержался? Но почему?