Где обитает любовь - Элизабет Стюарт

Он обратился к Генри Блуэ:

— Пусть привяжут их к ограде, а родственники девочки всыплют им по двадцать ударов плетью.

Филипп в бешенстве ринулся к брату, схватил его за руку:

— Ты свихнулся, Ричард! Презренный смерд не имеет права поднять руку на английских воинов!

— Я дам ему такое право, — огрызнулся Ричард.

Все темное, все злое, что гнездилось в натуре Филиппа, вдруг выплеснулось здесь, на виду у всех. Он дьявольски расхохотался.

— Может, ты и меня захочешь наказать плетьми наравне с простыми солдатами? Меня, посвященного в рыцари волей короля и дворянства?

— Ты заслужил, чтобы с тебя сорвали рыцарские шпоры, и, может быть, этот час еще наступит. Но сейчас и они тебя не оберегут. Берите его, — ледяным тоном приказал Ричард, — наказание одинаково для всех.

Филипп прошипел:

— Ты не посмеешь… отродье саксонской ведьмы…

Ричард обеими руками сжал худое мальчишеское горло.

— Еще одно слово, Филипп, и ты очнешься в аду…

Испуганный Филипп придержал свой ядовитый язык, но за него говорили глаза, метавшие молнии.

Ричард отбросил от себя юношу с нескрываемой брезгливостью, но Филипп устоял на ногах и прошел к месту позорного наказания, вскинув подбородок. Он даже не вздрогнул, когда его дорогую одежду грубо сорвали, обнажив спину.

Жесткий короткий кнут просвистел в воздухе двадцать раз. Ричард невольно сжимал губы, когда сплетенные вместе со стальной проволокой льняные шнуры впивались в живую плоть. Он мысленно возблагодарил Бога, что брат его выдержал наказание как мужчина.

Потом хлестали корчащихся от боли солдат де Визи. Ричард сам вслух считал удары, чтобы уэльсцы в своей злобе не перестарались. Он не хотел доставить в Гуинлин исполосованные плетью трупы. Он обещал справедливый закон этому народу, и вот сегодня представился случай доказать, что его обещания не пустые слова.

После сурового наказания Филипп и его сообщники беспомощно распростерлись на земле.

— Пусть валяются здесь и сдохнут как собаки, — услышал Ричард перешептывания за спиной и мгновенно возразил:

— Нет, этого не будет. Законный приговор их еще ждет. Суд состоится в замке.

Когда окровавленного Филиппа опускали в седло и привязывали ремнем за спину Генри Блуэ, младший брат с ненавистью обратился к старшему:

— Вот ты и добился своего, Каин…

— Кто Каин, кто Авель — мы еще разберемся! — отрезал Ричард.

С тяжелым сердцем он покидал место пожарища. Он предчувствовал, что испытаниям его воли и решимости еще долго не будет конца.

Элен, прильнув к окошку, увидела Ричарда во главе колонны, вступившей во двор. Слава богу, что ночное происшествие окончилось без жертв, а то ей уже пригрезилось, что мятежники вновь восстали и была битва.

Как же раздвоились ее душа и разум! Она желала победы одним, а тревожилась за жизнь других.

В спальню ее принесли истерзанную девчонку. Элен сначала напоила ее успокаивающим настоем трав, а потом смазала ссадины и раны. Если б в ту, уже далекую весеннюю ночь, она попала в плен не к Ричарду, а в руки озверелых солдат, с ней, наверное, было бы то же самое. Вероятно, ей пришлось бы расстаться с жизнью, а ее душа металась бы наводящим ужас призраком, взывая к мести.

В тот раз судьба была к ней благосклонна. Но теперь будущее ее зависит не столько от Ричарда, сколько от его повелителя. По нелепой случайности тайна ее происхождения стала известна всем. Уже, вероятно, о ней знает и король. Как он поступит с опасной девицей? Вряд ли умный политик открыто расправится с ней. Он может сгноить ее в одной из своих тюрем или выдать замуж за человека, который станет ее палачом.

Элен попыталась изгнать из головы эти мрачные мысли и сосредоточилась на воспоминаниях о том, как бережно обращался с ней Ричард. Раньше она не ценила его великодушие и рыцарское благородство. Она вела себя как взбешенный зверек, посаженный в клетку, и кусала до крови ласкающую ее руку.

Подойдя к двери, она долго убеждала охранника, что ей надо поговорить с хозяином замка. Спускаясь по лестнице, Элен услышала внизу гневную перепалку. Казалось, каменная твердь Гуинлина вздрогнула от злобного крика:

— Как ты посмел тронуть моих людей?!

Элен увидела Ричарда, греющегося возле очага. Рядом с ним стоял его отец. Де Визи накидывался на Ричарда как разъяренный пес. На вопли Равенсгейта Ричард отозвался устало:

— От меня они получили всего лишь по двадцать ударов плетьми, остальное предоставлю тебе. Как решишь, так и будет. Но поверь, что двадцать плетей — это ничтожное наказание за тот ущерб, который они мне причинили.

— В своем ли ты уме, Бассет? — ехидно поинтересовался барон. — Что из того, что парни пощупали деревенскую шлюху и позабавились огоньком? Я знал, что ты глуп, но сейчас твоя глупость зашла слишком далеко.

Элен предугадывала, как гневно ответит ему Ричард, но ярость, охватившая хозяина Гуинлина, превзошла все ожидания. Если бы взглядом можно было убить, то де Визи тут же стал бы трупом.

— Жители Уэльса под моей защитой. — Он вскинул вверх могучую руку и повторил: — Вот эта рука будет защищать их всегда, как бы не лаяла на меня мелкая шавка вроде тебя, Равенсгейт. По велению нашего короля Эдуарда Гуинлин мой, а ты и твои люди здесь лишь гости. Я не отказываю вам в гостеприимстве, но законы, мною установленные, требую соблюдать.

С поднятой вверх дланью он был сейчас похож на статую одного из римских цезарей.

— Я установил здесь мир, ты же сеешь войну. Смотри, как бы не пожать плоды трудов своих, и не придется ли тебе раскаиваться.

Все вокруг замерли, и Элен в том числе, от его зычного властного голоса, лишь де Визи ухмыльнулся и произнес негромко:

— Боюсь, раскаиваться придется тебе, мой друг, за то, что двадцать плетей ты назначил братцу своему за мелкую провинность. Даже если он тебе это простит, то только не я, потому что он мой слуга. Со мною тебе трудно будет справиться. Берегись, Ричард, я тебя предупреждаю.

— А я предупреждаю тебя, — холодно произнес Ричард. — Тебе тоже следует поберечься.

— Вот и поговорили, — мрачно улыбнулся де Визи. — Все стало ясно как на духу. Ты считаешь себя правым, но уверяю, что ни один рыцарь не одобрит того, что ты позволил смердам высечь человека в рыцарском звании. Опасность может прийти отовсюду, так что избегай выезжать из замка без кольчуги, Ричард.

Сэр Джон, молчавший до сих пор, решил вмешаться:

— Мой младший сын поступил плохо. Старший наказал его за ошибку, но проявил излишнюю суровость, и поэтому он не прав.

Старик тронул Ричарда за плечо, как бы охлаждая его пыл, но Ричард отстранил слабосильную руку отца.