Мастер третьего ранга (СИ) - Коробкин Дмитрий

— Дядя Ваня, — теперь как-то непривычно и особенно обратилась Катя. — А Юра? Кто он мне? Он твой сын? Или брат?

— Считай, что он твой брат, — заулыбался Иван, глядя как парень во сне чешет свою конопатую моську.

— У меня есть дядя и брат. Значит, теперь у меня есть семья!

Эта фраза больно резанула по сердцу. Бедняжка, она так рада, что снова не одна.

«Господи, лучше бы я промолчал, — Иван ее крепко обнимал и проклинал себя за поспешные слова. — Зачем я так обнадежил ребенка? Зачем? Дурак. Ну, кто меня тянул за язык? Идиот. Завтра я и Юра погибнем. Я это знаю. И она снова останется одна. Сирота».

Иван, как никто знал, что это такое. В послушники он попал подростком, а до этого он оборванный и вечно голодный, тяжело работал за медяк, чтобы от голода ласты не склеить. А зачастую и просто так, за пинок под зад. Беспризорного сироту каждый может использовать, как хочет, и выбросить с работы даже без еды, не то, что денег.

Но он ведь не один из старой гвардии. Остались еще несколько мастеров, самые близкие из них: Сифон и Хмык. Они тоже должники Алексея, и такая же родня. Они должны о ней знать. Карина должна поставить их в известность о ребенке Алексея. Девочка не должна быть одна.

— Как погиб мой папа? — вдруг, тихо спросила Катя.

Мастер вздрогнул. Стоит ли рассказывать это ребенку. Он и так лишнего наболтал.

— А мама тебе не рассказала?

— Нет. Она всегда начинала плакать. Мама говорила, что мне рано это знать.

«Эта девочка столько пережила. Она крепкая. Вдруг Сифон и Хмык тоже погибнут, и некому будет рассказать, как все было на самом деле? Легенды легендами. Да и их ведь давно переврали».

— Это было спустя три года, как я принял в подмастерья Юру. На границе княжеств Солеварска и Мирного, опасная банда напала на большой поселок. Жители сражались до последнего, но банда была сильна. Они сломили оборону, потеряв при этом много своих бойцов. Ты уже взрослая девочка, и я не буду опускать подробностей.

Злые бандиты, в отместку за потерю своих бойцов, вырезали в том поселке всех. Даже женщин и детей, — рассказывал он притихшей девочке. Катя прижалась сильней и стала дрожать. — Может не нужно тебе?

— Продолжай, — попросила она. — Я хочу все знать.

— Разграбив поселок, они ушли, оставив после себя множество трупов. Ты знаешь, что происходит с мертвецами, если их правильно не похоронить?

— Они превращаются в чудовищ.

— О том, что там случилось, долгое время никто не знал. Этого было достаточно, чтобы все погибшие переродились. Границу княжеств, стали наводнять монстры. О причине быстро догадались. Следовало как можно скорей уничтожить образовавшееся гнездо, пока чудовища не расплодились и не заполонили княжества. Нескольких мастеров для этого было мало, нужна была армия. Князья срочно созвали всех мастеров разных поколений и рангов.

В Большой Зачистке принимали участие мастера Обители и Ордена. В этот бой, не смотря на все разногласия, они шли вместе, одним большим отрядом.

В числе мастеров Обители были, и мы с твоим папой.

Его прозвали Фитиль. Он был сильным и отважным воином, у которого был настоящий талант, ко всему что горит и взрывается. По его просьбе князья собрали несколько телег со взрывчаткой, и благодаря бомбам и горючим смесям которые создавал твой папа, мы успешно зачищали разбежавшихся по окрестностям монстров.

Но чем ближе мы продвигались к тому поселку, тем больше становилось чудовищ, и возрастала их сила. Почуяв нас, навстречу из поселка выдвинулась настоящая орда всевозможных, ужасных чудищ.

Тогда мастера впервые столкнулись с такой грозной армией, не знающей страха и пощады. И они с упорством принялись вычищать наши ряды. Самые умелые мастера гибли будто послушники неумехи. Мы попали в окружение и, сражаясь из последних сил, приготовились умирать. Умирать, как подобает настоящим мастерам.

Тогда твой папа и несколько самых старших и опытных мастеров разработали некий план, в который нас не посвятили.

Нам приказали отступать, мы прорубались из окружения в самых слабых местах. Пошел проливной дождь. Он смешивал грязь, кровь мастеров и монстров воедино. Огнестрельное оружие и бомбы тут же пришли в негодность. Старейшие и твой отец прикрывали наше отступление. Мы же должны были оставить для них достаточно большой коридор и сдерживать натиск. Но один из старейших, вышел вслед за нами. Он приказал все бросить и отступать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Чудовища снова сомкнули прорыв. Твой папа и старейшие приняли весь удар на себя. Они сражались так долго, как только могли. И когда кольцо из чудовищ стало плотнее, прогремел такой огромный и страшный взрыв, которого я не мог представить, и даже не смогу описать.

Огненный шквал уничтожил большинство монстров, те, что остались, были искалечены, обожжены и оглушены. И пока они не пришли в себя оставшиеся на ногах мастера принялись их уничтожать.

Когда все закончилось, выживший старейший, нам рассказал, что, несмотря на обилие взрывчатки, закончились запалы и бикфордов шнур, а взрывчатка под дождем стала промокать. Тогда твой папа принял решение стянуть все силы врага на себя, и лично взорвать все запасы взрывчатки.

Ты должна помнить, что твой отец, великий герой. Своим подвигом он спас два княжества и тысячи людей. Он один, уничтожил орду чудовищ, пожертвовав своей жизнью. Мало кто способен на такое самопожертвование. И благодаря Алексею, призвание Мастер теперь звучит гордо.

— Я не забуду, — послышалось сквозь горькие всхлипы. — Я не забуду этого никогда. Я точно решила, — размазывая слезы, решительно сказала Катя, смотря на Ивана единственным глазом, в котором бушевало до боли знакомое пламя. — Я продолжу дело отца.

— А может не нужно? — горько улыбнулся Иван. — Ты ведь девочка. Пойдешь в колдуньи, выйдешь замуж…

— Да кто такую уродину замуж возьмет? — неожиданно по-взрослому вздохнула она. — Все уже решено за меня, дядя Ваня.

Иван промолчал. Он не хотел врать. Он знал, как жесток этот мир. Как жестоки в нем люди. Он покрепче ее обнял и поцеловал в макушку.

— Ладно, спи давай.

— А ты мне еще расскажешь о папе? — зевая, прошептала она.

— Расскажу… — он до боли прикусил губу. — Потом. Любой мастер, который его знал, расскажет об Алексее много хорошего.

Катя промолчала, прислонившись к Ивану. Она стала посапывать, и он замер, чтобы не встревожить пока малышка дремлет. Мастер закрыл глаза пытаясь унять ноющее сердце и тревогу, за это бедное дитя и не заметил, как сам задремал.

Гром открыл глаза, отвернулся от слепящего пламени и навострил уши. Он вслушивался в тревожные ночные звуки. Всматривался в ночную тьму. Раз за разом, не увидев и не услышав ничего подозрительного кроме толпящихся вокруг призраков, он оборачивался, и посматривал на спящих людей.

Утомленное, покрытое цветными пятнами от сходящих кровоподтеков лицо Ивана, даже во сне было напряжено и исполнено тревогой. Курносое личико рыжей девчушки, наоборот было спокойным и умиротворенным. Уткнувшись кнопкой своего носика в грудь охотника, она мерно сопела, раздувая ноздри и изредка улыбаясь в первом за последнее время спокойном сне.

Пес уже не обижался на отвергшую его внимание девочку, но все же из вредности тихо поворчал недовольно, и продолжил охранять покой своих друзей.

— Здравствуй дитя стихий, — послышался тихий, будто нежный весенний ветерок голос.

Прозрачная, женская фигура, опустилась на колени перед огромным, черным псом. Она, печально улыбаясь, посмотрела на прижимающуюся к мастеру дочь, затем обратила взор пустующих глазниц в огненно — желтые глаза пса.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я знаю, — продолжила она, опустив прозрачную руку ему на холку. — Ты меня видишь и слышишь.

Пес медленно склонил голову и вновь воззрился на женскую фигуру.

— Чего ты хочешь, человеческий дух? — мысленно ответил Гром.

— Я хочу принести тебе в жертву, оставшиеся у меня силы, а взамен я попрошу лишь одного, — говоря она вновь взглянула на то как прошептав «мама» во сне заулыбалась ее маленькая, рыжая ведьмочка. — Сбереги мою дочь. Я знаю, тебе это по силам.